Увидев, как Кутулу кивнул, палач опустил кнут на исполосованную окровавленную спину бандита. Сдавленно вскрикнув, Проломи-Нос потерял сознание. Палач вылил на бандита ведро воды, приводя его в чувство.

   — Веди себя пристойно, когда разговариваешь с трибуном, — с укором сказал он.

   — Больше чародей ничего от вас не хотел? — спросил Кутулу.

   — Вы уже задавали мне этот вопрос, — переводя дух, отозвался Проломи-Нос.

   — Верно. И может быть, я еще десять раз его повторю, чтобы убедиться, что ты говоришь правду. Отвечай!

   — Он сказал, что для нас будет и другая работенка.

   — Как он должен был связаться с вами?

   — Он сказал, когда придет пора, он обязательно что-нибудь придумает.

   — Ты можешь его найти?

   Поколебавшись, Проломи-Нос покачал головой, и снова хлыст оставил рубец у него на спине.

   — Нет, — простонал бандит. — Ну, то есть не напрямую.

   — Объяснись.

   — У меня был перстень, который отнял ублюдок с кнутом...

   Палач начал было что-то рычать, но Кутулу повел бровью, и он испуганно умолк.

   — Продолжай.

   — Колдун подержал мой перстень, потом его вернул, сказав, что наложил на него заклятие. Якобы, если мне нужно будет с ним связаться, достаточно будет поднести перстень ко лбу и подумать о нем. Тогда он придет сам или пришлет своего человека.

   Кутулу встал.

   — Ты, — ткнул он пальцем в палача. — Мне нужно с тобой переговорить. Если не возражаешь, давай выйдем отсюда.

   Глаза верзилы округлились от страха. Последовав за ними, я плотно закрыл за собой дверь камеры, успев услышать злорадный смешок бандита.

   Палач, на голову выше Кутулу и вдвое шире его в плечах, трусливо съежился перед своим господином.

   — Перстень, — тихо промолвил Кутулу.

   Палач начал было все отрицать, но маленький человечек пристально взглянул на него, и рука палача как бы сама собой залезла в карман и достала массивный серебряный перстень.

   — Я не думал... — залепетал палач, но Кутулу его остановил.

   — Вот именно, ты не думал. Йигерн, я впервые вынужден делать тебе замечание. Второго раза не будет. Если ты снова украдешь у меня, у государства, я отправлю тебя в Никею одного, пешком, предварительно приказав выжечь у тебя на лбу твою профессию!

   Йигерн побледнел. Если Кутулу выполнит свою угрозу, ему вряд ли удастся добраться живым хотя бы до ворот Полиситтарии.

   Кутулу повернулся ко мне.

   — Я полагаю, трибун, мы вытянули из него все, что было ему известно. Впрочем, быть может, ты хочешь продолжить допрос?

   Нет, только бы скорее выбраться из этого сырого каменного подвала, убраться подальше от гремящих ржавых цепей и отчаянных криков! Я покачал головой. Поднявшись по бесконечной лестнице, на каждой площадке перегороженной решетками, у которых дежурили часовые, мы наконец вышли во внутренний двор. Вдохнув полной грудью свежий воздух, я возблагодарил своего фамильного бога Таниса за дождь, ударивший мне в лицо и смывший воспоминания о том, что осталось внизу.

   Кутулу внимательно осмотрел перстень.

   — И что мы будем с ним делать? — задумчиво произнес он.

   — Ничего, — решительно ответил я.