Маран поджала губы.

   — Знаю. Я сама ненавижу наушничество. Но в данном случае речь идет об императоре! — Вдруг она, высвободившись из моих объятий, посмотрела на меня как-то странно. —Дамастес, мне только что пришла в голову одна мысль. Возможно, очень глупая. Я выскажу ее медленно, чтобы ты не разозлился. Так вот, слушай. Сейчас император страшно зол на тебя, верно? Возможно, он даже начал сомневаться в твоей преданности.

   Она умолкла, судя по всему, ожидая от меня вспышки негодования.

   — Продолжай, — только и сказал я.

   — Похоже, тебе пришли в голову те же мысли. Итак, если бы я была императором и у меня имелся бы такой человек, как Змея, Которая Никогда Не Спит — по слухам, насовавший своих соглядатаев во все таверны, кабаки и притоны Нумантии, да еще позаботившийся о том, чтобы за каждым шпионом присматривал другой, — так вот, быть может, я попросила бы его проверить, нельзя ли подтолкнуть моего опального трибуна на какую-нибудь глупость?

   — Например, предложить ему примкнуть к несуществующему заговору? — спросил я.

   — Быть может, заговор действительно существует, но только для того, чтобы лучше следить за потенциальными изменниками? — уточнила Маран.

   Я покачал головой, выражая не столько несогласие, сколько растерянность.

   — Не знаю, Маран. Право, не знаю.

   — И я не знаю. Но Лейш Тенедос и Кутулу достаточно хитры, чтобы устроить тебе такую проверку.

   — И все же как нам быть? Даже если этот Трошю подсадная утка, сама идея доносительства мне претит.

   — Нам надо хорошенько подумать, — сказала Маран.

   Но мы были избавлены от этой необходимости. На следующий день Кутулу лично пожаловал к нам в гости.

   Он стеснялся еще больше обычного и сидел, забившись в угол экипажа, крепко вцепившись в обернутый бумагой пакет. Маран провела его в зеленый кабинет и сказала, что присоединится к нам позже. Это был условный сигнал: в зеленом кабинете имелся тайный альков, куда можно было проникнуть из соседней комнаты. Я или Маран пользовались им, когда хотели услышать то, что в нашем присутствии сказано бы не было.

   Кутулу отказался от угощений, заявив, что заглянул ко мне лишь на несколько минут.

   — Насколько я вижу, твои раны зажили, — сказал я.

   — Да, по крайней мере, затянулись, — подтвердил Кутулу. — Правда, в боку до сих пор что-то болит. Но голова вернулась в рабочее состояние. Долгое время я то и дело проваливался в облака тумана. Теперь я не могу точно вспомнить, что со мной было, о чем я говорил. Полагаю... надеюсь... больше такого не повторится. Моя память, способность складывать вместе разрозненные детали — это мой единственный настоящий талант.

   Наверное, точнее было бы назвать это словом «оружие».

   — Всякое может быть, — осторожно произнес я. — Большинство людей заблуждаются, считая, что удар по голове лишь на время лишает человека сознания. На самом деле требуется довольно много времени, чтобы полностью прийти в себя.

   — Кто меня оглушил?

   — Какая-то женщина, попытавшаяся затем перерезать тебе горло.

   — Надеюсь, ты с ней расправился.

   — Если быть точным, снес ей голову с плеч.

   — Хорошо. А я все не мог успокоиться, гадал, что со мной произошло.