|
— Я — мерлин Британии, посланец Великой госпожи Ворон, и я сижу в королевском совете. Артура легко полюбить. Но я верен Богине. Он коротко рассмеялся. — Думаю, все мои рассуждения основаны на одном: то, что идет на пользу Авалону, будет полезно и всей Британии. Ты видишь в Артуре врага, Ниниана. Я же по прежнему вижу в нем Короля Оленя, защищающего свое стадо и свои земли. — На что Король Олень, когда вырастает молодой олень? — дрожащим голосом прошептала Ниниана. Кевин подпер голову руками. Он казался старым, больным и уставшим. — Этот день еще не настал, Ниниана. Не старайся так быстро протолкнуть Гвидиона повыше лишь потому, что он — твой любовник. Он будет уничтожен. И с этими словами он поднялся и, прихрамывая, вышел из комнаты, даже не оглянувшись на взбешенную Ниниану. « Откуда только проклятый мерлин узнал об этом ?» В конце концов, она сказала себе:» Я не связана обетами вроде тех, которые принимают христианские монахини! Если я сплю с мужчиной, то это мое дело, и оно никого больше не касается… даже если этот мужчина попал сюда еще мальчишкой и был моим учеником!» В первые годы пребывания на Авалоне мальчик просто затронул какие то струнки в ее душе: одинокий, осиротевший и покинутый ребенок. Никто не любил его, никто о нем не заботился и не интересовался, что с ним происходит… Он никогда не знал иной матери, кроме Моргаузы, да и с той его теперь разлучили. У Нинианы просто в голове не укладывалось: как Моргейна могла породить такого замечательного сына, красивого и умного, и ни разу даже не приехать взглянуть на него, даже не поинтересоваться, как он там? У Нинианы никогда не было детей, хотя иногда ей думалось, что если б она понесла после Белтайна, то предпочла бы родить дочь для Богини. Но этого так и не произошло, и Ниниана не восставала против своей участи. Но тогда, в те годы, она сама не заметила, как Гвидион обосновался в ее сердце. А потом он покинул их, как и надлежит мужчине, — он стал слишком взрослым, чтобы продолжать учиться у жриц. Теперь ему требовалось пройти обучение у друидов и приобрести воинский опыт. Но однажды он вернулся во время Белтайна, и, когда они оказались рядом у ритуальных костров и вместе ушли в ночь, Ниниана решила, что это вышло не случайно… Они не расстались даже после окончания праздника; и потом, когда бы дороги ни приводили Гвидиона на Авалон, Ниниана всегда давала юноше понять, что он желанен ей, и он не говорил» нет «. « Я глубже всех проникла в его сердце, — подумала Ниниана, — и знаю его лучше всех. Что может знать о нем Кевин? Час пробил: Гвидиону следует вернуться на Авалон и пройти испытание, дабы стать Королем Оленем…» Но тут ее мысли приняли иное направление. А где же взять деву для Гвидиона?» В Доме дев слишком мало женщин, которые хотя бы отчасти годились для этого великого служения «, — подумала Ниниана, и внезапно ее пронзили боль и страх. « Кевин был прав. Авалон удаляется от мира и умирает; немногие теперь приходят сюда за древними знаниями, и почти никто не приходит ради того, чтоб хранить древние обряды… и однажды не останется никого…» И Ниниана снова ощутила во всем теле то почти болезненное покалывание, что приходило к ней раз за разом — вместо Зрения. Гвидион вернулся домой, на Авалон, за несколько дней до Белтайна. В присутствии дев и собравшихся жителей острова они вели себя сдержанно: Ниниана встретила Гвидиона, когда тот сошел с ладьи, и обратилась с предписанным приветствием, а он почтительно склонился перед нею. Но когда они остались одни, Гвидион заключил ее в объятия и, рассмеявшись, принялся целовать — и целовал до тех пор, пока у обоих не захватило дух. За время отсутствия Гвидион раздался в плечах, а на лице у него появился красноватый шрам. |
