— Сколько на это потребуется времени?

Хадик быстро осмотрел сломанную руку, а также живот и ноги Коума.

— Сложные переломы… Я боюсь, что ноги отнялись. Ему нужен хирург. Но он выживет до его прихода.

Слезы благодарности застилали глаза Мэла. Он прислонился к стене и медленно сполз на подушки.

— Вам тоже не мешало бы отдохнуть, — заметил алхимик.

— К несчастью, война не закончена. Я даже не знаю, что там происходит…

Хадик быстро ввел его в курс дела, пересказав недавние события и поведав о жертве Эзры и Феникса.

— Я получил эти сведения от самих муэдзинов.

— Что делать? — наконец спросил Мэл, мучаясь от жестокой мигрени.

— Я узнал, что у муэдзинов есть план, выработанный с целью закрыть Темные Тропы. Послушайте: оставьте вашего друга здесь. Ему ничто не грозит. Я постараюь найти хирурга. Вам необходимо хоть немного поспать.

ГЛАВА 15

Необычное молчание царило в Алебастровом Зале. Каменный пол, по которому когда-то шагали властители в тяжелых доспехах, был покрыт толстым слоем пыли. Через стрельчатые окна в зал проникал слабый свет вечных сумерек. Нервюры свода, лишенные факелов, походили на темный лишайник василискских лесов.

На фоне общей апатии, охватившей крепость, выделялся лишь царский трон. В подлокотники трона были вмонтированы жаровни, в которых потрескивал огонь, отбрасывавший киноварные отблески на темные углы. Трон плавно переходил во внушительных размеров позвоночник Тараска, едва видный в темноте. Его остов опускался из свода, словно костистый язык, на кончике которого и уместился трон, на высоте двадцати локтей от пола. При свете, отбрасываемом углями, бронза блестела, как одинокая звезда.

У входа в зал стояла женщина. Ее силуэт виднелся между створок бронзовой двери, которой заканчивалась дорога Слоновой Кости, основополагающая ось королевства. Перед ней простиралась тысяча каменных плит черного и белого цвета, которые обозначали места властителей во время королевского совета.

Усталость сильно изменила утонченное лицо Матери Волн. Ее щеки были мертвенно-бледны, рот был похож на пламенеющую запятую, а в глазах читалось странное успокоение. На ней было разорванное шерстяное платье цвета охры, которое открывало ее стройные бедра и гибкие ноги, созданные Волнами. На ее плечи падали пряди волос цвета оникса, слипшиеся от вражеской крови. На груди была видна веревка, удерживавшая кожаный футляр, висевший на ее спине. В нем хранился меч Сапфира.

Она сделала шаг вперед, и ее босые ноги подняли клубы пыли. Она застыла на пороге этой шахматной доски, внезапно почувствовав себя дурно. Головокружительные размеры зала Совета и невидимая аура Желчи глубоко поразили ее и будто заключили ее душу в тиски ледяной руки.

Она мысленно ободрила себя и шагнула на первую плиту. Стопами она чувствовала выбитое на мраморе имя — имя властителя, который, возможно, в этот самый момент сражался где-то на границе Миропотока, спасти который она была призвана.

Она направилась в сторону трона с царственной грацией. Ее движения выдавали решимость. Миссия, начавшаяся многими годами раньше под листвой дубовой рощи, и принесенные ею жертвы должны были окончиться здесь. Проделанный путь вибрировал в ее сознании словно молитва. Ей казалось, что она выполнила все, что только возможно было сделать, пожертвовала всем, вплоть до себя самой и наследства, которое ей оставили Волны. Она была их последней представительницей, она воплощала их битву.

Пока что казалось, что король и его окружение не представляют себе, как близка она к своей цели. В уголке сознания она допускала, что это мог быть всего лишь ход в заумной игре, придуманной отцом ее сына, что он позволял ей приблизиться к себе, чтобы полнее насладиться ее поражением.