Мать Волн закрутилась, словно зверь, попавший в западню. Силы, брошенные на нее королем, казались чрезмерными. Одна против ста. Одна Волна против сотни властителей Харонии. Была ли у нее хоть тень надежды на успех? Она в этом сомневалась, хотя в сердце лихорадочный голос сына уверял ее в обратном.

— Я люблю тебя, — прошептала она ему, прежде чем связать свою душу с душой меча.

Разящий Дух тотчас пробудился и икнул от удивления.

— Холера! А малый не шутит!

Темная пелена застилала бирюзовые глаза Матери Волн.

— Феникс недоступен, — предупредила она его. — Я не могу атаковать короля. У меня нет выбора.

— Ты знаешь, как я тебя ценю, красавица, но сейчас… у нас нет возможности улизнуть?

— Отказаться от сражения? Чтобы идти, — куда именно?

— Ты одна, у тебя больше нет ни одной Волны. Может, мы все-таки можем тихонько смыться и найти более подходящий момент, чтобы застать его врасплох.

— Ты не понимаешь. Он хочет этой битвы. Он с самого начала знал, что я в Харонии. Он бросил ищеек по моим следам, чтобы испытать меня, выиграть время и собрать властителей.

Она замолчала и прислушалась. Во мраке, в который ее погрузил Разящий Дух, она различала шумы королевства и без труда опознала мрачный лай своры.

— Ищейки и их псы уже здесь. Снаружи.

— Да, я их слышу, — подтвердил Разящий Дух. — Ладно, отступать некуда…

— Ты со мной? — спросила она его с нежностью, которой он никогда прежде за ней не замечал.

— До конца, красавица.

Теперь она была полностью погружена во мрак. Вокруг нее все слышнее становилось протяжное пение неподвижных властителей. Она различала скрежет доспехов, скрип кожи, натянутой заклепками Карабинов. Она оставила их без внимания и сосредоточилась, чтобы вместе с Разящим Духом найти следы Резонансов.

— У меня две новости: хорошая и плохая, — пробурчал он.

— Хорошая?

— Я нашел по крайней мере штук двадцать эхо Резонансов.

— Плохая?

— Они все витают наверху, у потолка. Среди скелетов свода.

Она, в свою очередь, тоже услышала звон недостижимых Резонансов, и ее рука непроизвольно сжалась в кулак.

— Они для нас бесполезны, — проговорила она, сдерживая ярость.

— Лучше и не скажешь… Но есть и другое. Звук, которого я не знаю. Там, наверху.

— Он враждебен?

— Весьма возможно.

— В любом случае это конец, — сказала она.

Впервые она принимала в расчет возможность поражения, признавала то, что судьба Миропотока скоро, вполне возможно, будет пресечена алебардами властителей. Сомнение разъедало крепостную стену ее убеждений. Раньше она верила в священный отпечаток Волны, в силу, которая оживляла ее тело и которая должна была восторжествовать над всеми ловушками, возникшими между ней и королем. Теперь, во мраке, она различила пронзительный призрак поражения.

Крик ярости вырвался из ее горла и взорвался, словно последний вызов, на ее тонких губах. Крик прокатился под сводом и заставил ряды властителей пошевелиться. Они теряли терпение. Король Харонии также должен был почувствовать лихорадочное состояние закованных в доспехи воинов.

— Убейте ее, властители.

Этот приказ пронзил слух Матери Волн. Она подобралась и плавными шагами начала мерить углы центральной плиты Алебастрового Зала.

Харонцы приблизились к границе шахматной доски, сформировав четыре симметричные стены. Они оставили факелы на полу и обеими руками схватили алебарды.

— Холера, они почти что меня испугали… — признал Разящий Дух.