Однажды, после того как мы разбросали коврики и опрокинули маленький стол, Жакоба, прижавшись щекой к моей груди, сонно пробормотала, что теперь владельцу дома придется долго чистить и проветривать его, потому что теперь каждая комната пропахла мускусом и семенем.

— А может быть, он оставит все как есть, и подыщет среди клиентов какого-нибудь богатого старого козла с молоденькой женой, которая нуждается в возбуждающих средствах.

Я сказал, что рад предоставить такую безвозмездную услугу, но ее колено упирается мне в бок, и не может ли она немного подвинуться?

— Могу, — ответила Жакоба. — Скажи мне, как. Не проверить ли нам, смогут ли мои пятки удобно устроиться у тебя на загривке?

Я решил, что это будет замечательный эксперимент, и мир в очередной раз уплыл куда-то вдаль.

— Похоже, мне нужен отпуск от нашего отпуска, — пробормотал я, когда мы вышли из кареты и направились ко дворцу.

— Слабак, — поддразнила Жакоба. — Я бы с удовольствием вернулась обратно, но сначала надо научить этих тупых юрейских кулинаров отличать сабайон от заварного соуса.

Шеф-повар Тенедоса не пережил путешествия из Сайаны, поэтому Жакоба временно исполняла его обязанности.

Полномочный посол Тенедос обнаружил меня в спальне, где я легкомысленно прилег вздремнуть. Я узнал, что «Таулер» еще не появился, хотя его прибытие ожидалось в самое ближайшее время.

— Мое чародейское чувство утверждает, что ты чудесным образом исцелился, — сказал Тенедос. — Прими мои поздравления.

— Кажется, вы находитесь в хорошем расположении духа, — заметил я.

— Совершенно верно, мой дорогой Дамастес, совершенно верно. Я получил ответы на свои маленькие послания. Из них явствует, что, выслушав наш отчет, Совет Десяти может отказаться от своих вечных колебаний... хотя, по-моему, трусы всегда останутся трусами.

— А что, если ваши опасения подтвердятся? — спросил я. — Мне ненавистна мысль о том, что мои солдаты и все остальные погибли зря.

— Даже не думай об этом, Дамастес. Если сражения не будет здесь и сейчас, то оно начнется в другой день, в другом месте. Историю нельзя повернуть вспять, хотя Совет Десяти так и не усвоил эту истину.

Мое время приближается, и поэтому я хотел поговорить с тобой. Я размышлял о том, как нам обставить свое появление в Никее, и решил, что лучше всего будет сделать его поразительным и экзотичным.

Для этой цели я отыскал нашего хиллмена Йонга, который уже завоевал репутацию самого похотливого сатира в публичных домах этого города. Думаю, шлюхи были только рады увидеть его спину.

Он пришел в восторг от возможности сопровождать нас в этом путешествии, особенно когда я сообщил ему, что подчиняться он будет непосредственно тебе. Он полон решимости перенять твой стиль военного руководства, в чем я желаю ему только удачи.

Тенедос перешел на серьезный тон.

— С нами отправятся также четыре инвалида-пехотинца из роты капитана Меллета. Возможно, когда Совет Десяти увидит этих несчастных людей, потерявших руку, ногу или глаз, они призадумаются, прежде чем замять дело, отделавшись пустыми угрозами.

Тенедос глубоко вздохнул, с видимым усилием сохраняя официальный тон.

— Кроме того, я написал твоему домициусу, и он согласился дать увольнительную некоторым уланам из эскадрона Пантеры, с тем, чтобы они присоединились к нам.