Ахиш взглянул на вельможу и подумал: за какое же приношение он так старается?

– И это – опытные солдаты, их не надо обучать войне в пустыне, как племена, прибывающие с Островов.

– Ты забыл, что у меня нету средств на новых солдат?

– Они ничего и не требуют. Этот иври – враг Шаула, значит, он будет нападать на его владения просто из ненависти. А добыча пойдёт в Филистию.

Ахиш несколько мгновений пристально смотрел на вельможу, потом встал, перепугав наложницу, подошёл к двери, посмотрел в щель. Он легко выделил среди людей, ожидавших приёма, того, о ком просил толстяк. На фоне стенной росписи, на которой богиня охотилась на оленя, иври выглядел неплохо: широкоплечий, с золотыми спиралями волос, которые, стекая за уши, соединялись со светлой бородой. Не встречал ли я его раньше? – подумал басилевс. – Хотя как это возможно? А тысяча солдат, таких, как этот туземец, не помешают. Так что пусть войдёт.

Но, пока возвращался к столу, Ахиш передумал.

– Бассейн для посетителей починили? – спросил он хмуро.

– Не закончили, – вельможа был удивлён вопросом.

– Тогда, – Ахиш опять подставил пальцы наложнице, и та белым песком из прибоя начала полировать ему ногти, – никого сегодня не приму. – Ахиш повернулся к вельможе. – Сколько раз я тебе говорил, что не выношу запаха туземцев! – И приказал гнать вон всех пастухов!

Он направился было к боковому выходу, но у порога обернулся к расстроенному вельможе.

– А как он вообще попал во дворец, твой иври?

– За него просил жрец из Дора.

– А-а, – протянул Ахиш и задумался. – Тогда вот что, есть у меня на краю Негева селение Циклаг – помнишь, в прошлом году его сожгла орда из пустыни. Пусть эти иврим сделают там себе стан, живут и ходят в походы на моих врагов. Посмотрю, что они будут приносить мне из тех походов.

Вельможа поднял сияющее лицо.

– Можно составить указ?

– Можно, – сказал Ахиш и, выходя, добавил: – Разрешаю поставить на нём печать басилевса Филистии.

Давид и Ахитофел сидели за столом на постоялом дворе «Бочка», где они остановились в Яффо. Стен не было, крышу из сшитых между собой бычьих шкур пузырил ветер. Море бурлило по-осеннему, холодные брызги долетали до столов. Чайки прятались в ямах обрывистого берега, иногда заходили внутрь «Бочки», клевали крошки с пола и норовили схватить еду со столов. Хозяин постоялого двора торговался внизу с причалившими к берегу рыбаками. Те слушали его, выпутывая из сетей гибких, скользких рыб и кидая их на берег мальчику. Лодки были привязаны к причальному столбу. У входа в порт виднелась гряда скал. Самая тёмная из них называлась Андромедой. Как всегда во время шторма, яффская гавань была заполнена кораблями, между которыми шныряли лодки, перевозя тюки с поклажей.

Принесли жареную рыбу с овощами. Внизу закипало в отливе море – того же цвета, что и вино, которое подливал в чашки Давида и Ахитофела стоящий позади них раб. Было тихо, едва шлёпал по песку прибой, да возникшие из сумерек остервенелые комары настраивали свои ночные трубы. Близилась, пугая, тоска, потому что света уже нет, а без света человек долго не может, как без воздуха, пищи и воды. Каждый день свет должен возвращаться в мир, а он ушёл, и вдруг! - не вернётся?

Но вот множество костров ожило у самой воды. Яффский порт с его моряками, грузчиками и рыбаками продолжал жить и не спешил на ночлег.

Сколько в нём благодарности Создателю мира! – думал Ахитофел, глядя на читающего вечернюю молитву Давида. – Этого человека ждёт необыкновенная судьба!

За воротами Яффо Ахитофела и Давида ждал отряд воинов. Сразу заговорили о Циклаге.