А филистимляне поднялись в Землю Израиля.

Глава 8

В то же утро о больших перемещениях войск на побережье стало известно в военном стане иврим. Король Шаул понял сразу: это – война. Значит, настал его час. Но на Совете все, даже князь Яхмай, посчитали, что и на этот раз дело ограничится вторжением, которое надо отбить и отогнать грабителей обратно, к морю.

Шаул молчал, но вдруг поднялся Авнер бен-Нер.

– Нет, – он покачал головой, – это – война. Все пять племён Филистии объединились, и армию ведёт сам их басилевс.

 Наступила тишина, все смотрели на короля.

Шаул произнёс: «Авнер прав» и опять замолчал.

Вошли разведчики-шимониты с донесением о передвижениях неприятеля. Шаул выслушал их и обратился к Совету.

– Всё, как мы предполагали: Ахиш идёт на северо-восток в Изреельскую долину, чтобы отрезать нас от иврим севера.

– Нельзя дать ему войти в Изреельскую долину! – закричал Малкишуа. – Мы должны занять её первыми!

Остальные зашумели: верно!

– Ничего не получится, – князь Яхмай поднял руку и, дождавшись тишины, продолжил: – Ахиш, конечно, рассчитывает на то, что мы, не дожидаясь подхода наших ополчений, встретим его в Изреэльской долине. У иврим лёгкое оружие, мы подвижнее филистимлян, но в долине нас раздавят, как кузнечиков. Если уж битвы не избежать, – Яхмай почесал затылок, – лучше, пожалуй, нам ударить сверху, с гор Гильбоа, например. Так, чтобы филистимляне не успели разогнать свои колесницы.

Совет решил отправить гонцов во все племена, чтобы ополчения быстро шли к горам Гильбоа. Обе армии, Шаула и Йонатана, после коротких сборов соединились и двинулись на север. Военные станы в Михмасе и Гив’ат-Шауле опустели.

Шаул и Авнер, войдя в палатку, поставленную оруженосцами, уселись на землю. Король попросил Миху никого не впускать. За стенами палатки гудел стан: солдаты устраивались на новом месте. Не было слышно обычных шуток, споров из-за места, дележа оружия или продуктов. Раздавались только команды, шум шагов и блеянье овец в загонах.

Король сидел, охватив голову руками. Авнер поднялся, попил воды, утёр бороду, а когда опускался на место, задел плечо Шаула, раненое ещё в Явеш-Гиладе.

Рицпа с двумя маленькими сыновьями Шаула, как и другие жёны, оказавшиеся в это время в лагере, поехала с обозом вместе с армией.

Продвигаясь на север, филистимляне и иврим следили друг за другом. После Сохо Ахиш повернул на восток, а Шаула горная дорога увела к северу, и с этого момента иврим больше не видели сверху тракт, забитый неприятелем, но днём и ночью слышали голоса, топот ног и скрип колёс. «Похоже, басилевс собрал для войны с Шаулом всех филистимлян и всех солдат, прибывших морем», – мрачно рассуждали иврим. Они ехали молча. По прибытии в горы Гильбоа командующий Авнер бен-Нер и король Шаул уединились в палатке.

– Вот и всё, – сказал Шаул.

– Похоже, – протянул командующий.

– Я знал, что так оно будет, – пробормотал король. – Мне пророки сказали.

Авнер бен-Нер посмотрел на него и промолчал

– Всё, – повторил Шаул. – Теперь конец!

Оба замолчали, уставясь в земляной пол.

– Не бывать такому, – покачал головой Авнер. – Господь не допустит!

Шаул поднял на него взгляд.

– Ещё не знаю, что нужно сделать, – вздохнул Авнер. – После Эвен-Аэзера я принёс жертву Богу и поклялся, что Филистия никогда не будет владеть Землёй Израиля. И кое-что мы успели для этого сделать, а? – вдруг засмеялся он.

И Шаул неожиданно для себя ответил ему смехом.

– Тогда, под Эвен-Аэзером я видел издали, как они впрягли в повозку рабов и повезли наш Ковчег к себе в храм, – рассказывал Авнер.