Поутру, когда возносят на жертвенник хлебное приношение, Шмуэль разбудил своих гостей и пошёл к прихворнувшему Зхарии. Шаул и Иосиф умылись и поели. Оба стояли под инжирным деревом, ожидая возвращения Шмуэля. Шаул любовался весенним садом, подносил к носу листья, растирал их в ладонях, прищёлкивал языком. В этот момент у входа в дом возник судья и пророк и, никем незамеченный, остановился, глядя на Шаула и его слугу.

Великан нагнулся, поднял щепотку земли и положил себе на язык. Сплюнул, покачал головой.

– Лучше было посадить здесь оливы, верно Иосиф? – сказал он.

Неужели это и есть тот самый человек! – думал Шмуэль.

Наконец биньяминит и его слуга заметили судью и пророка. Тот сделал знак Шаулу подняться за ним на крышу. Они уселись, как вчера: Шмуэль на высокую скамью, Шаул у его ног. Долго молчали. Шмуэль думал. Потом повернулся к Шаулу и посмотрел ему в глаза. Тот покраснел.

– Ну вот, Шаул бен-Киш, – решился судья и пророк, поднимаясь со скамьи. – Пора.

И взял Шмуэль сосуд с елеем, и полил на голову его, и поцеловал его...

Стоя на коленях, зажмурив глаза, Шаул почувствовал, будто лёгкое пламя скользнуло у него по лбу, задержалось на веках и побежало под рубаху.

А в ушах у Шмуэля звучало слово Господне:

– Вот тот человек, о котором я говорил тебе, что он будет управлять народом моим. И спасёт он народ мой от руки филистимлян, ибо видел я народ мой, ибо вопль его дошёл до меня.

Шаул раскрыл глаза. Шмуэль обтёр голову великана и, шевеля губами прямо против глаз Шаула, закончил:

– Бог даст тебе новое сердце.

Он подтолкнул Шаула, чтобы тот поднялся, потом, глядя снизу и воздев руки, медленно и внятно проговорил:

– Когда сбудутся с тобой все знамения, тогда делай, что сможет рука твоя, ибо с тобою Бог.

Обессилив, оба опустились на землю.

– Скажи слуге, чтобы собирался, – велел Шмуэль. – Люди Зхарии приготовят вам на дорогу еду и воду. А пока я хочу, чтобы ты всегда помнил нашу вчерашнюю беседу здесь. Если Господь выбрал тебя пасти его народ, значит, Он даст тебе новое сердце. Ещё прежде, чем придёшь в Гив’у, ты испытаешь, каково быть пророком – так нужно, чтобы ты всегда понимал меня. Но пока я не объявлю о тебе при всём народе, никто не должен знать о сегодняшнем помазании. Запомнил? Даже от отца, даже от жены будешь пока всё держать в тайне. А сейчас перестань дрожать и помоги мне спуститься в сад.

Провожая гостей до ворот Алмона, Шмуэль говорил Шаулу:

– Когда пойдёшь ты от меня сегодня, то встретишь в пределах биньяминовых двух человек, что сейчас у могилы Рахели, и они скажут тебе: «Нашлись ослицы, которых ты ходил искать. И вот отец твой, перестав беспокоиться об ослицах, беспокоится о вас, говоря: "Что делать мне с сыном моим?" И пройдёшь оттуда дальше, и дойдёшь до дуба, что в Таворе, и встретят тебя там три человека, поднимающиеся к Богу в Бет-Эйл. Один несёт трёх козлят, другой – три каравая хлеба, а третий – мех вина. И будут они приветствовать тебя, и дадут тебе два хлеба, и ты возьмёшь из рук их. После этого дойдёшь до холма, где лагерь филистимлян. И будет: когда войдёшь ты в город, встретишь сонм пророков, сходящих с высоты, и впереди них арфа и тимпан, и свирель, и кинор. И они пророчествуют. И снизойдёт на тебя дух Господень, и ты будешь пророчествовать с ними, и станешь другим человеком...

Глава 10

В двух парсах пути от Алмона они увидели вереницу идущих по дороге людей. Иосиф положил руку на плечо Шаула, оба замерли. Но оказалось, что это – девушки из лесного селения. По обычаю, они уходили каждый год на четыре дня в горы оплакивать дочь Ифтаха-Гил’адянина.