– Это – прорицатели, «пророки», как их называют в народе, – объяснял кто-то рядом с Шаулом. – Если заплатишь, они тебе расскажут всё, что будет. У нас один гончар встретил таких и отдал им мешок зерна. Так они ему всё точно сказали: и когда корова отелится и что дом сгорит.

– А правду говорят, будто эти прорицатели ушли не из бедных семей, а теперь живут в пещерах у Солёного моря? – спросил Иосиф.

– Есть там всякие.

– А правда, что они могут врачевать? У меня нарыв в носу, – всё больше заинтересовывался слуга Шаула. – Сколько они берут за лечение, не знаешь?

Шаул глядел во все глаза на этих людей, которым иногда открывалась истина. Их побаивались, случалось, что толпа побивала их камнями. Говорили, что они могут оживить мёртвого и наслать проклятие на живого да такое, что он упадёт и не встанет. Прорицатели рассказывали людям их прошлое и будущее, а сами ничего не имели в настоящем: ни дома, ни еды, ни одежды. Часто они умирали от болезней и холода прямо на дорогах или попадали в рабство к кочевникам.

Вдруг на повозку вскочил высокий худой юноша и поднял руку, требуя тишины.

– Ладан бен-Малух, – сказала женщина за спиной у Шаула. – И за что его отцу такое наказание!

Ладан бен-Малух заговорил хриплым голосом:

– Иврим! Подходит конец света!

Ударяя в высокий барабан, смахивая с лица пот, он запел о том, как Господь убедился в порочности людей и решил разрушить Землю до последней пылинки, а потом сотворить новую. К певцу присоединилось ещё несколько голосов людей, сидевших в телегах. – Наступает конец! – предвещала песня. – Попользовались этой Землёй и хватит. Скоро, скоро уже всему наступит конец, и ничего не поможет: ни богатство, ни власть, ни военная сила.

Мелодия песни завораживала, крестьяне вокруг Шаула и Иосифа подпевали, вдыхая резкий аромат подкидываемых в костёр веточек и трав. Потом люди из обоза, а за ними все, кто был на дороге, положили руки на плечи друг другу и стали петь и раскачиваться в такт мелодии. День был уже настолько душным, что даже близость костра почти не ощущалась. Какой-то парень соскочил с телеги и закружился в танце, приглашая присоединиться всех, кто стоял поблизости. Он неистово подпрыгивал, поддавая себе под зад ударами пяток, и выкрикивая: «Ох-х!» Женщины и дети, оставив котлы, в которых они помешивали ветками похлёбку, тоже пустились в пляс. Нарастающее «Ох-х!» гремело над дорогой, и один за другим зрители присоединялись к танцующим.

Шаул не сразу сообразил, что он уже и сам в кругу, подпрыгивает и кричит со всеми, предсказывая конец света – такого старого, так надоевшего всем своим несовершенством.

– Что это стало с сыном Киша? – долетел до него испуганный старушечий голос. – Неужели и Шаул в пророках?

И тут над дорогой раздался треск, будто ударили сразу во все мировые барабаны – не иначе, как стали сбываться предсказания Ладана бен-Малуха. Молния разметала облака, и полил дождь. Да какой!

Люди побежали под деревья, полезли под телеги, пытались укрыться под шкурами. Спрятался и Иосиф, накинув на хозяина рубаху, которую тот сбросил, вылетая в круг. Какая-то девушка со знакомым лицом втащила Шаула за руку в повозку, уложила там и стала гладить по лицу, по груди, отжимала влагу из его волос, не замечая, что на него стекает вода с её головы.

– Меня зовут Рицпа, я – дочь Аи, – сказала девушка и поцеловала Шаула в губы.