— Прошу, — сказал я.

   — Снова повторю тебе, что ты не должен ввязываться в драку до тех пор, пока не наступит решающий момент.

   Я прожег его яростным взглядом, а он вызывающе посмотрел на меня.

   — Надеюсь, ты не станешь говорить о том, что я должен вести себя как подобает опытному генералу, который должен всегда относиться к военному делу с холодным спокойствием и потому оставаться там, где ему не смогут причинить вреда? — сказал я. — Если да, то я не стану тебя слушать.

   — Нет, — ответил Линергес. — Конечно, ты упрям, но сейчас и впрямь тот самый случай, когда ты должен вести людей в бой. И между прочим, я на некоторое время останусьс тобой здесь, в этом лагере, по той же самой причине.

   — Тогда почему же я… мы будем отсиживаться в палатках, пока всем остальным придется рисковать жизнью, выполняя, должен подчеркнуть, именно мой замысел?

   — Потому, что, — объяснил Линергес, — Тенедос боится тебя больше, чем кого-либо другого, если вообще не тебя одного. Если ты будешь торчать здесь, в этом лагере, день и ночь работая, предположим, над тактическими планами, а я буду находиться рядом с тобой, то Тенедос будет считать, что наша армия занята только тем, что он видит перед своим носом. Волшебникам Синаит придется тратить меньше времени и сил на маскирующую магию, если Тенедос будет проводить свое время, разглядывая тебя, и даже думать забудет про Йонга и всех остальных.

   На сей раз я нисколько не рассердился, потому что Линергес был абсолютно прав.

   — Значит, так и поступим? — спросил я.

   — Так и поступим, — ответил Линергес.

   — И да помогут всем нам боги, — добавила Симея.

   Правота Линергеса подтвердилась той же ночью. Я снова увидел сон наяву, как некогда в находившейся на другом берегу реки никейской тюремной башне. Как и в тот раз, яспал, но как бы и не спал, а передо мной стоял Король-Провидец. Симея беспокойно заворочалась, как будто увидела кошмар, но не проснулась.

   — Я опять пришел к тебе, — сказал Тенедос. Лицом он, как никогда прежде, походил на ястреба, изготовившегося накинуться на добычу. — Ты дважды отказался принять мои предложения, и это третий и самый последний раз.

   Я в своем сне тихонько выбрался из постели.

   — Я могу поддерживать это заклинание всего лишь несколько секунд, — сказал Тенедос, — потому что использовал необычный способ, чтобы добраться до тебя, и твои волшебники скоро обнаружат эту тоненькую ниточку и перережут ее.

   Ты стал главным из моих врагов, Дамастес а'Симабу. Но ты ничто по сравнению с теми силами, которыми я обладаю, и меньше, чем ничто, перед тем могуществом, которое я обрету в ближайшее время. Я уничтожу тебя точно так же, как горничная, стряхивающая паука в огонь, даже не замечая своего движения. Но я намерен предложить тебе милость, последнюю милость.

   Если ты немедленно сдашься вместе со всеми своими войсками, то я сохраню тебе жизнь. Я готов пощадить тебя даже в том случае, если ты почему-то не сможешь этого сделать, но переправишься через Латану и сдашься один.

   Конечно, для тебя не найдется никакого места при том дворе, который я устрою в моем будущем величии. Тебе ведь уже предлагались власть и могущество, но ты отказался от них, и я никогда не смогу простить твоего последовавшего вслед за этим предательства. Но ты получишь кое-какие деньги, тебя проводят к любой границе, которую ты сам выберешь, и позволят беспрепятственно отправиться в изгнание.