Синаит поставила тонкую защиту. Она специально использовала такое заклинание, которое позволило бы любому волшебнику, использующему Чашу Ясновидения или что-нибудь подобное, видеть вещи смутно, как будто сквозь слой текущей воды. Провидец мог бы рассмотреть общий вид происходящего без подробностей, и это наверняка должно было убедить наблюдателя в том, что защитное заклинание существует, но просто сотворено небрежно.

   Но магическая защита не была однородной: в одних местах она была почти прозрачной, а в других плотной, как облачный покров в небе. Например, был полностью скрыт от любого наблюдения небольшой отряд, форсированным маршем удалившийся на юг на два дня пути от лагеря. Этого расстояния было достаточно для того, чтобы покинуть тщательно контролируемую вражескими наблюдателями область, примыкавшую к расположению армии. С ними отправилась Симея с группой своих волшебников. В их обязанности входило поддержание над солдатами непроницаемой завесы, которая не позволила бы Тенедосу или Годжаму заметить, что в глубине Дельты кипит работа.

   Лес на нескольких островах был сведен под корень, солдаты кое-как очистили деревья от веток, распилили на бревна средней длины и подтащили поближе к воде, чтобы беззадержки использовать в нужный момент.

   Вторая часть моего плана — обманная операция — была проведена в лагере. Оттуда во все стороны разошлись рабочие партии с топорами, пилами и телегами. Солдаты рубили лучшие прямые деревья, волокли их в лагерь и сдавали бригадам плотников, а те, в свою очередь, сколачивали большие плоты, которые, как это было ясно любому, могли предназначаться только для форсирования реки.

   Синаит знала, что за нами наблюдали, так как «обоняла» соглядатаев. Тенедос, вероятно, пришел в восторг, увидев, что я решился на такую глупость, как лобовая атака с форсированием реки. Он, конечно, готовил свои заклинания, порождавшие водных чудовищ и штормы, а шпионы Кутулу доносили, что по ночам на полуостров, расположенный напротив нас, стягиваются войска, готовые атаковать, как только мы высадимся на берег.

   Я потратил много бесплодных часов, расхаживая со своим штабом взад и вперед вдоль берега и размахивая руками, как будто мы обсуждали различные возможные маршруты вторжения. Мы выбрали несколько мест, где ровный берег полого спускался к воде, приволокли туда готовые плоты, после чего я засадил часть моего штаба за подготовку боевой диспозиции. Сомневаюсь, мог ли кто-нибудь из невидимых наблюдателей понять, что этим делом были заняты отнюдь не лучшие мои офицеры, а те бездельники-бумагомаратели, которые неизбежно скапливаются при штабе любой армии.

   Любому романтику все эти тщательные приготовления очень скоро опостылели бы, но без подобной подготовки война превращается в кровавую массовую драку. Впрочем, с подготовкой или без, это занятие не представляет собой ничего хорошего.

   Однажды вечером в своей палатке у меня состоялась очень острая и весьма неприятная перепалка с Джакунсом, Химчаем и Джабиш.

   — Мы обеспокоены, — без всяких предисловий начал Джакунс, — этим вашим планом, или, вернее будет сказать, тем, как вы намерены использовать нас, Товиети.

   Конечно, у меня могут быть самые серьезные сомнения в собственной стратегии, но я ни в коем случае не покажу своих колебаний никому, кроме нескольких ближайших советников, поэтому я терпеливо ждал продолжения. И оно не замедлило последовать.

   — Понимаю, почему вы не делитесь подробностями тех шагов, которые намереваетесь предпринять против Тенедоса. Мы не намерены требовать, чтобы вы сообщили их нам.