|
В конце концов, император не генерал и не умеет по-настоящемукомандовать войсками. Ведь на протяжении всей его карьеры это делали за него вы, Дамастес.
Я хотел как следует потрясти его за плечи — может быть, удалось бы вытрясти глупость. Да кто в армии Совета имел опыт, сравнимый с опытом Тенедоса? Индор, генерал-политик? Тэйту, уже много лет никем не командовавший? Трерис собственной персоной?
— Может быть, — вновь заговорил он, — я слишком оптимистичен. Кажется, что я… или, вернее, Тимгад и я сможем оказать неплохую услугу Великому Совету, порекомендовав принять ваше предложение. А для начала мы договоримся о том, чтобы ни один из Командующих исподтишка не ставил подножки другому.
Тимгад внезапно расплылся в улыбке:
— Превосходно, действительно превосходно, верховный йедаз. Наша встреча оказалась поистине плодотворной, и я полон радости оттого, что мы сможем сплотиться против общего врага. А теперь мы должны вернуться в Никею. Если не случится никаких осложнений, то мы пришлем вам гонцов с подтверждениями принятых решений и начнем готовиться к большим сражениям.
— Да, — холодно согласился Трерис. — Да, мы так и поступим. Но перед тем как уехать, я хотел бы сказать вам несколько слов наедине, генерал Дамастес.
Синаит и Тимгад вышли, и с лица Трериса тут же сошла улыбка.
— Полагаю, вам я должен быть благодарен за то, что получил возможность принять командование над хранителями мира?
— Не стоит говорить об этом. — Я говорил столь же холодно. — У меня было достаточно причин, чтобы убить Эрна, помимо желания оказать вам эту услугу.
Он коротко кивнул.
— Вам следует знать, что я не глупец и вряд ли поверю вашим благочестивым уверениям по поводу того, что вы не стремитесь к власти.
— Думайте как хотите.
— Мне кажется, что во время пребывания в тюрьме ваша самооценка непомерно возросла. Между тем у вас нет ни единого шанса занять трон после разгрома Тенедоса. Король Байран ни в коем случае не допустит этого.
— Но он, очевидно, позволит вам принять на себя управление Нумантией, после того как с Бартоу и Скопасом произойдут какие-нибудь правдоподобные несчастные случаи, — подхватил я. — Я ощущаю ваше честолюбие даже на расстоянии.
— А почему бы и нет? Несомненно, я больше гожусь в правители, чем любой из этих двух глупцов. Например, если бы мне представилась такая возможность, то я ни в коем случае не оставил бы ни императора, ни вас в живых. Мертвецы не сражаются за троны.
Я был поражен. Люди, бахвалящиеся перед своими врагами, могут быть опасны в переулке, но как врагов их вряд ли можно рассматривать в одном ряду с Тенедосом или Байраном.
— Я учту это, — ответил я, — как предупреждение на тот случай, если мы нанесем поражение бывшему императору.
— И это будет правильно, — сказал Трерис.
Он подождал несколько мгновений, несомненно, ожидая, что я тоже произнесу что-нибудь столь же претенциозное.
Я промолчал.
Очевидно, поняв, что наговорил лишнего, и почувствовав от этого некоторую неловкость, он взял со стола свои перчатки для верховой езды и, не добавив ни единого слова, вышел из палатки.
Я не стал причислять его к круглым дуракам — никого, даже хвастуна, рассыпающего угрозы, не следует полностью сбрасывать со счетов.
Но у меня имелись более серьезные проблемы.
В частности такие, как император, три четверти миллиона хранителей мира, являвшихся, с моей точки зрения, отнюдь не лучшими союзниками, и сражение, до которого оставалось не более одного сезона, ну, в лучшем случае двух. |