Сола прокашлялась.

— Мне просто нужно вырваться из этого. И как бы ни было больно… именно так я и поступлю.

Глава 40

Лучше сделать объявление здесь, внизу, подумал Роф, заходя в столовую вместе с Джорджем.

Занимая свое место во главе тридцатифутового стола, он ждал, когда все соберутся. Ни за что на свете он не станет проводить такого рода собрание, усадив задницу на трон своего отца. Этому не бывать. И нет причин исключать кого-то из домочадцев. Это касалось всех.

И никаких предварительных встреч. Он не нуждался в совещании тет-а-тет с Ривом и Сэкстоном, на котором он бы узнал подробности, чтобы потом сидеть и выслушивать, как новости сообщат всем остальным. Ему нечего скрывать от своей семьи, и ничто не сможет облегчить услышанное.

Сняв очки, он потер глаза и подумал о другой причине, почему был рад, что он не наверху… слишком близко к Бэт. Фритц заверил его, что она в кровати и обедает, но одно он знал точно о своей шеллан: даже по окончании жажды, она вполне могла спуститься вниз, чтобы увидеть его и воссоединиться с внешним миром.

А если выходка Глимеры непосредственно касалась его шеллан? Ей незачем слышать об этом прямо сейчас. Видит Бог, он сможет сообщить ей позднее…

— Присаживайтесь, — пробурчал Роф, возвращая очки на место. — Ты тоже, Зи.

Он почувствовал колебания Фьюри, стоящего на пороге комнаты вместе со своим близнецом, и в последовавшем неловком молчании покачал головой. — И не нужно целовать кольцо, хорошо? Просто дайте мне немного пространства.

— Конечно, — пробормотал Фьюри, — Как скажешь.

Значит, их предупредили. Либо так, либо выглядел Роф на столько же плохо, как и чувствовал себя.

Пока остальные постепенно подтягивались, друг за другом или небольшими группами, он по запаху мог определить, кто и в каком порядке вошел. Никто не произнес ни слова, и Роф представил, как Фьюри жестами говорит им «заткнитесь и держитесь подальше».

— Я справа от тебя, — сообщил Рив. — Сэкстон рядом со мной.

Роф кивнул в их направлении.

— Все в сборе, — через некоторое время объявил Тор.

Роф постучал пальцами по столу, голова гудела от печальных, тревожных запахов… и тишины.

— Рив, говори, — потребовал он.

Послышался тихий звук отодвигаемого по ковру стула, а затем Король симпатов и глава Совета Глимеры завозился с чем-то… хлопок… сопровождался усиливающимся напряжением.

Затем пергамент, большой кусок… развернули. Что-то многочисленное коснулось стола.

Фамильные ленты, подумал Роф.

— Я не собираюсь читать это дерьмо, — проворчал Рив. — Это не стоит моего времени. В заключении лишь добавлю, что они все поставили на этом свои печати. Для них Роф больше не Король.

Неиссякаемый источник гнева вырвался из глоток домочадцев, голоса перемешивались и поднимались к потолку, но мнение у всех было одинаковое.

И как ни странно, именно шеллан Бутча, Марисса, которая была, несомненно, самой утонченной женщиной в доме, подвела итог лучше всех:

— Чертовы сукины дети.

При любых других обстоятельствах Роф рассмеялся бы. Черт, он никогда не слышал, чтобы она ругалась. Не знал, что она может произнести такое своими безупречными губами.

— Каковы основания? — спросил кто-то.

Роф прорезал болтовню двумя словами:

— Моя жена.