— Другого пути не было, Томас, — вымолвил Джон. Сэр Мол обреченно смотрел на мертвую жену.

— Сир! — В комнату ворвался Кэвин. Он бросил удивленный взгляд на лежащую на полу женщину. — Мы не дали дворецкому объявить тревогу и позвать на помощь. Но у нас мало времени. Нас ждут отдохнувшие лошади. Нужно спешить!

Джон взглянул на молодого короля, устремившего глаза на еле стоящего на ногах рыцаря.

— Я никогда не забуду того, что вы сделали, сэр Томас. Я поклялся, что, став свободным, обрушу свой гнев на каждого из клана Дугласов. Вы заставили меня понять, что свое решение я должен пересмотреть.

Кивнув, король подошел к кувшину с водой и смыл со своей шеи кровь. Джон положил руку на плечо сэру Томасу.

— Я искренне сожалею, — сказал он.

— Дело было не в вас. — Сэр Томас обратил на него налитые кровью глаза. — Она сама навлекла на себя смерть. Я слишком долго был слеп. А теперь уже поздно. Она мертва, а другая, которую я любил еще больше, потеряна для меня.

— Вам не придется терять ее, Томас, — сказал Джон. — Если вы захотите, теперь, когда нет Каролины, она вернется к вам. Но вы должны будете обрести и сына. Это цена, которую непременно потребует ваша дочь.

Лицо рыцаря просветлело.

— Это очень маленькая цена. Я готов заплатить ее. Дэвид — славный парень.

— Да, — сказал Джон, — вы убедитесь, что лучше и не бывает.

Король и его спасители направились к двери.

— Минуту, — остановил Джона сэр Томас. Он быстро написал что-то на листе бумаги за столом короля и запечатал записку своей печатью.

— Поторопись, Джон, — крикнул от двери Кэвин. Он прав. Как бы им не пришлось пробиваться силой к выходу из замка.

— Возьмите это письмо, — сказал сэр Томас. — На нем моя печать. Оно адресовано Ангусу. Если вас остановят, оно поможет вам избежать бойни.

Джон взял письмо. Оно было важнее для освобождения короля, чем их мечи. Он протянул руку, и старый рыцарь пожал ее.

— Что вы написали там? — спросил Макферсон.

— Только слова: «Его время пришло».

30.

Замок Драммонд, Северная Шотландия

«Этого не может быть», — думала она.

Мария больше не сдерживала слезы. Распахнув дверь, она вбежала в свою спальню. Несколько минут стояла, прислонившись спиной к тяжелой дубовой двери, скользя невидящим взглядом по мебели. Затем, упав на колени, зарыдала.

Раздался осторожный стук, в комнату скользнула Элизабет, и Мария торопливо вытерла слезы.

Она пыталась укрыться в спальне, чтобы в одиночестве преодолеть душившее ее отчаяние. Тем не менее с приходом Элизабет она почувствовала облегчение и благодарность к подруге, на лице которой читались забота и участие. Нежные отношения, возникшие между ними в аббатстве Хоулируд, переросли в крепкую дружбу. Мария раньше никогда таковой не знала. С художницей она не королева, а ее подруга.

— Есть что-то новое? — спросила Мария.

— Нет, пока еще рано. Даже если они сумели освободить его в замке Фолклэнд, то неизвестно, с каким сопротивлением им пришлось встретиться в замке Стирлинг.

Марии удалось справиться со слезами, но ее выдавали опухшие глаза и дрожащий голос. Элизабет обняла ее, и Мария снова залилась слезами.

— Что сказал лекарь Фионы, Мария? — спросила Элизабет. — Он объяснил, что с тобой?

Мария чувствовала себя такой глупой.