— Но… как… как ты узнала о?.. — Мария не решалась продолжать. Она не могла спрашивать Элизабет, не признавшись, что они с Джоном чувствовали по отношению друг к другу. Казалось, это было так давно.

Элизабет положила руку на плечо Марии.

— Ты знала обо мне, о моей семье еще до того, как мы познакомились. Ты сказала мне об этом при первой встрече. Помнишь? — Мария кивнула. — Джон никогда не рассказал бы тебе, если бы он не думал о тебе как о члене этой семьи.

— Мы провели какое-то время на море, — слабо возражала Мария. — Может… ну просто, чтобы скоротать время…

Элизабет улыбнулась и кивнула.

— Есть приметы красноречивее слов. Твои глаза загораются, на лице вспыхивает румянец, когда ты лишь слышишь его имя. Амброуз рассказал мне, что то же самое происходит и с Джоном. И когда мы говорим с тобой, я вижу, как ты рассеянна, как мысли твои где-то витают. Или вот еще… Джон привез тебя в Харт-Хаус. Он никогда не привозил туда ни одну женщину. Амброуз и Алек оба заметили, как изменился Джон. Он опечален, он разгневан, но он постоянно как бы отсутствует. Они считают, что их брат влюблен.

Элизабет остановилась, чтобы посмотреть, какое впечатление произвели на Марию ее слова.

— Ты проявила огромное мужество, воспротивившись воле своего брата и убежав от него. Этот побег… по морю… Ты совершила невероятное. Тогда почему ты не закончила начатое и решила вернуться?

Элизабет пристально смотрела на Марию, та не поднимала глаз.

— Можешь не отвечать, мой друг. Все написано на твоем лице. Ты не умеешь скрывать свои чувства, Мария. И Джон тоже. Он с тобой, и то, что произошло между вами, изменило тебя и твою судьбу. Ваши жизни теперь никогда уже не будут прежними.

Мария подняла голову.

— Я принесла ему много горя. Я знаю, что ненависть в нем сейчас преобладает над любовью. Он никогда не простит меня. У нас нет будущего.

Элизабет взяла руку Марии.

— Ты недооцениваешь того, что уже произошло, слов, которые вы говорили друг другу, того, что вы вместе дали зародиться новой жизни.

Элизабет легко прикоснулась к животу молодой королевы.

— Ты ведь все поняла и все-таки отправила меня к врачу?

— Было бы трудно не понять, если у нас общие симптомы. — Элизабет не скрывала счастливой улыбки.

Лицо Марии осветилось.

— Амброуз уже знает?

Элизабет покачала головой:

— Нет еще. Я уже дважды через это с ним проходила, поэтому знаю, что спешить не надо. Этот бабуин уложит меня в постель на семь месяцев.

— Дважды? А как же Джеми?.. — Мария остановилась. У нее нет права задавать подобные вопросы. — Извини, Элизабет. Извини, я не должна была…

— Не извиняйся, — улыбнулась художница. — Я проговорилась. Теперь ты знаешь наш семейный секрет. Все считают Джеми нашей с ним дочерью, и лишь очень немногим известно, что она моя племянница. И все думают, что у нас с Амброузом появилась дочь задолго до того, как мы поженились. Какое-то время во дворце об этом много судачили, потом угомонились.

— Тогда кто?.. — спросила Мария.

Элизабет покачала головой.

— Это долгая история, я расскажу ее тебе за долгие месяцы нашей с тобой беременности.

— Все всегда не так просто, как кажется со стороны. Правда, Элизабет?

— Не знаю, все может быть по-другому.

— Нет, не может, — серьезно ответила Мария.