— Да, скорее всего. — Теперь Дэвид невидяще уставился в карту.

Оба молчали. Джон сочувствовал молодому человеку. Он хорошо понимал, что тот ощущает, когда его считают недостойным. Подобное он пережил с Каролиной.

Хотя Джон и принадлежал к знатному роду, он был лишь третьим сыном в семье и во всем вынужденно уступал своим двум чрезвычайно удачливым братьям. Временами он терял веру в себя. В то, что сумеет обрести свое место в жизни. В то, что сумеет в ней чего-то добиться. Традиция требовала, чтобы он — третий сын — стал пастырем. Он никак не хотел этого, да и семья знала: он по натуре скорее пират. Он и стал им в прямом смысле слова. Плавая на судах под флагом короля Стюарта или под собственным флагом, Джон Макферсон стал самым грозным северным мореплавателем.

Тем не менее на протяжении многих лет Каролина лишь унижала его. Принадлежа еще до замужества к могущественному клану Дугласов, она не упускала случая ущемить его гордость, напомнить ему о своем происхождении, о богатстве, которое она получит, достигнув совершеннолетия.

Но он гораздо богаче. Его победы в морских битвах и завоеванные им сокровища дали ему власть и славу. Просто он о них не говорил. Она продолжала демонстрировать свою избранность, а он сдерживал гнев и не пытался доказывать ей свою значимость. Джон Макферсон вел жизнь, в которой верховенство доказывалось мечом и кровью, а не болтовней и острым языком.

Сейчас он думал, что терпел слишком долго. Их страсть не была любовью. Но когда он понял, по намекам других поклонников, что она уже семь лет держит его на всякий случай, он решил порвать с ней.

Поняв, что потеряет его, Каролина изменила свое поведение. И он дал бы ей возможность доказать свою любовь, если бы она не выдвинула одно условие. Она потребовала, чтобы он женился на ней, обещала исправиться, не держать его за ревнивого дурака. Но Джон отказался. Это был конец. Во всяком случае, он так думал.

— Я был безрассуден, — наконец выговорил Дэвид. — Просто глуп. Она леди, а я простой моряк. Рядовой моряк.

— Прекрасный шкипер, — поправил Джон. — Лучший.

— Ну и что. Все равно простолюдин. Если бы сэр Томас знал, что я добиваюсь расположения его дочери, да он бы с меня живьем кожу снял. И один бог знает, что он сделал бы с ней.

— Твое ухаживание за Дженет Мол совершенно невинно — насколько я знаю. Она не ребенок. Что в этом плохого? — Джон взял с полки графин и налил шкиперу виски. Он знал, что Дэвид умеет сопротивляться обстоятельствам, но ему было больно видеть переживания друга, когда он бессилен ему помочь. Разве только попытаться слегка повеселить его. — Я думаю, что она слепа как летучая мышь. Ведь это красивая мышь.

— Вы хотите сказать, что она заинтересовалась мной, потому что не видит дальше протянутой руки?

— А что же еще? — кивнул Джон. — Если бы она могла как следует рассмотреть тебя, увидеть твою безобразную физиономию…

— Между прочим, ей моя «безобразная физиономия» нравится, — огрызнулся Дэвид. — Что касается ее близорукости, ну и что? Она говорит, что люди для нее подобны теням, когда она смотрит на них издалека. Вот тут-то я и предложил ей опереться на мою руку и… Если только ее отец не поймет, откуда ветер дует.

— Думаю, он никогда об этом не узнает. Во всяком случае, на борту этого корабля.

По выражению лица Дэвида он понял, что тот его не понимает.