— Пейте, — приказал он. На сей раз она не сопротивлялась и выпила все сразу до дна.

Он еще раз осторожно потянул и оторвал кусок материи от раны. Он почувствовал облегчение. Осталось немного.

— Но я не знаю, что сказать, — тихо проговорила она. — Так больно.

Следовало удалить еще лоскут кожи. Шотландец вытащил свой острый, как бритва, кинжал и положил его на стол.

Ему вдруг захотелось, чтобы она не проявляла столь сильную волю.

— Расскажите мне какую-нибудь историю, — предложил он.

— Я не знаю никаких историй. Что вы собираетесь делать вашим кинжалом?

— Вспомните счастливые моменты в вашей жизни. То, что вам предстоит, или то, что уже произошло. Мне нужно срезать здесь кожу. Вы ничего не почувствуете, уверяю вас.

У нее кружилась голова.

— В моей жизни не было счастливых моментов. — Она с ужасом смотрела, как он вытер кинжал бинтом и быстро отрезал болтающийся кусок кожи. Он был прав: она ничего не почувствовала.

— Вспомните своего мужа, — сказал он, глядя ей в глаза. — Свою свадьбу.

Он зачерпнул из кувшина горсть мази и осторожно положил ей на ладонь руки, которая была менее изранена. Она только тяжело дышала.

— Представьте себе его лицо, когда он узнает, что вы живы. Что вы спаслись с тонущего корабля.

Она покачала головой.

— Попробуйте, — потребовал он.

— Не могу, — слабо ответила она, глаза ее закатывались.

— Вы должны. Он ведь ждет вас. — Джон как можно осторожнее положил мазь на ее вторую руку. — Он будет ждать вас с распростертыми объятиями. С сердцем, полным любви. Он будет ждать вас на пристани, чтобы увезти с собой. А вы… вы броситесь к нему, задыхаясь от счастья.

Джон остановился. Она смотрела на него отсутствующим взглядом. Казалось, она даже перестала дышать.

— Мария, — он дотронулся до ее локтя и осторожно потряс ее.

— Но… он умер! — произнесла она и уронила голову на стол.

Значит, она не замужем! Она свободна!

5.

Джон Макферсон никак не мог сосредоточиться.

Он все еще чувствовал мягкое прикосновение к своей руке ее густых шелковых волос. Она была легка, как перышко, прелестна, как ангел. Но проще заставить мертвого довериться ему, чем ее. В конце концов она все-таки потеряла сознание.

Джон слышал, как шкипер что-то говорит ему, но смысл сказанного до него не доходил. Они склонились над картой, расстеленной на столе в его каюте. Машинально он следил за Дэвидом, тот показывал ему, где они предположительно находятся и каким курсом им лучше следовать. Но видел он перед собой только Марию.

После того как она потеряла сознание, Джон думал, что ему теперь будет проще забинтовать ее руки, но он ошибся. Джон перенес ее в другую каюту и остался с ней. Он не мог оторвать глаз от молодой красавицы, от ее белоснежной кожи, буквально светящейся при коптящей лампе. Он бы сидел здесь вечно. Понимая, что ведет себя глупо, он не двигался с места, размышляя над тем, что она сказала.

Итак, мужа у нее нет. Но как давно он умер? Есть ли дети? Почему она не носит траур? Куда направлялась? Что связывает Марию с ее спутницей? Как все это узнать, если она не хочет ничего рассказывать?

Глубокое дыхание Марии убедило его в том, что обморок перешел в сон. Он понимал, что обморок скорее всего вызвало общее истощение и виски, чем болевой шок. Она оказалась на удивление крепкой, и тем не менее он не мог оставить ее одну.

Рассмотрев синяки и порезы на ее лице, он решил, что их перевязывать не нужно.