— Я не ожидал, что это так серьезно. — Джон поднялся и подошел к стенному шкафчику. Она следила, как он достал графин и налил в чашку какую-то жидкость.

Шотландец протянул ей чашку.

— Вы должны выпить это, женщина.

— Кипящее масло? — слабо улыбнулась она.

— Пейте, — приказал он. Молодая женщина протянула руку, пальцы ее дрожали. «Как она вообще могла дотрагиваться до чего-либо такими руками?» — спросил он себя. И ласково попросил: — Пейте, пейте, дорогая.

Он поднес чашку к ее губам. Она сделала один глоток. Жидкость обожгла ей губы.

— Это что-то крепкое. Скипидар?

Джон усмехнулся:

— Виски. Добрый шотландский напиток. Но, боюсь, недостаточно крепкий. — Он снова поднес чашку к ее губам, и она выпила до дна. На ее губах янтарные капли сверкали как драгоценности. Он смахнул их пальцем.

Его жест был таким интимным. Нормы поведения диктовали Марии отпрянуть, но она не пошевелилась. Почему-то здесь, в каюте, за этими темными стенами, она чувствовала себя как бы отрезанной от своего прошлого. От двора. От всего, чему ее учили. Она не опустила глаз под его взглядом.

Джон смотрел на нее несколько мгновений не отрываясь, затем поспешно убрал руки, как будто они был изранены. Она замужем!

Мария почувствовала стыд и раскаяние. Что на нее нашло? Жар охватил ее всю, лицо горело. Она смотрела, как он взял ее руки и медленно опустил их в миску.

На глазах у нее выступили слезы, она попыталась отдернуть руки, но он крепко держал. Ее пронзила боль, но она решила выдержать. Должна выдержать.

Шотландец осторожно наложил на кровоточащие ладони влажную повязку. Мария не отрывала глаз от его рук. Какие они крупные, как сильны, красивы и осторожны его пальцы.

— Должно быть, это случилось внезапно.

Она вопросительно на него посмотрела, часто моргая от пронизывающей боли.

— Нападение на ваш корабль, — пояснил он. — Иначе почему рядом с вами, чтобы защитить вас, оказался всего один человек?

Боль все усиливалась. Казалось, в кисти рук впились раскаленные прутья.

— Куда вы направлялись?

Она не поднимала глаз.

— В какой порт, по крайней мере? — Не получив ответа, он продолжал: — Вас будут искать, когда корабль не появится в доке.

Она сжала губы.

Джон плеснул в миску виски, отчего она снова дернулась. Он-то надеялся хоть немного отвлечь ее своими вопросами, но боль оказалась сильнее.

— Вы понимаете, что мы можем натолкнуться еще на кого-то спасшегося. На судне было много лодок?

— Несколько, — ответила она, не поднимая глаз.

Джон осторожно потянул за кусок материи, присохший к ладони. Она охнула.

Он сам был готов заплакать. Мария совсем побелела. В глазах ее стояли непролитые слезы. Она по-прежнему упрямо смотрела только на руки. Он видел много раненых, не раз обрабатывал раны. Но никогда потерпевшей не была столь красивая и мужественная женщина.

— Говорите, — приказал он. — Говорите что хотите, но не молчите.

— Больно.

— Знаю, — буквально прорычал он. — Но если бы вы не притворялись и не пытались это скрыть, то было бы менее болезненно.

Она ничего не ответила, но, отведя взгляд, стала смотреть в темноту.

— Говорите. Говорите со мной, Мария. Доверьтесь мне, вам станет легче. Вам нужно отделить от себя боль, не думать о ней.

— Не могу.

— Можете! Черт побери! — резко сказал он.

Она посмотрела на него, по ее щекам катились слезы. Он дотянулся до чашки, налил в нее еще виски и поднес чашку к ее губам.