К удовольствию Марии, они добрались до дома Макферсонов быстро и беспрепятственно. Она никогда раньше не была ни в одном из огромных каменных зданий, окружавших Гроенплатц и Харт-Хаус, и дом Макферсонов оказался для нее приятным сюрпризом. Как только она вступила в фойе за массивной дубовой дверью и увидела огромную мраморную фигуру оленя с рогами длиной в добрых три ярда, она поняла, что владельцы Харт-Хаус — незаурядные люди.

Довольно небольшой по размерам в сравнении с дворцами, в которых она жила, Харт-Хаус, безусловно, был самым красивым и изысканным домом, который ей когда-либо приходилось видеть. Сравнения с ним не выдерживали даже личные апартаменты императора. Кроме того, так как Мария никогда не отличалась любовью к роскоши, здесь ей было уютно, и это ощущение отнюдь не связывалось с богатой меблировкой. Дом излучал гармонию и счастье, она почувствовала это, как только вошла внутрь.

По приезде Дэвид, быстро переговорив с дворецким, тут же ушел, ему еще нужно было проводить через толпу праздного люда Изабель. Питер оказался добрым, слегка согнутым человеком с искрящимися умом глазами. Отпустив сбежавшихся слуг, он сам провел ее через большой зал, видимо, служивший для трапез и всяческих празднований. В конце его уютно потрескивал огонь в камине, освещая белоснежные стены.

Пока они поднимались по широкой лестнице, Мария с интересом рассматривала яркие живописные полотна, украшавшие стены. «У Амброуза и Элизабет Макферсон больше картин, чем у самих Медичи», — подумала она.

Картины висели повсюду: на стенах ее спальни, на лестничной площадке, в коридорах. Великолепные полотна. Только погрузившись в деревянную ванну с изящным орнаментом, которую любезно приготовил для нее Питер, Мария поняла, что картины, столь впечатлившие ее, принадлежат кисти Элизабет Макферсон. Упоминание Изабель о том, что Элизабет — художница, как-то выпало из ее памяти, и она вспомнила об этом лишь сейчас.

Одевшись и почувствовав себя легко и свободно, Мария у окна наблюдала последние вспышки фейерверка. По комнате поплыл запах свежего теплого хлеба и рыбы, и желудок Марии с готовностью откликнулся на эти ароматы. В дверь осторожно постучала служанка и провела Марию в смежную комнату, где стол ломился от яств, фруктов и вина. Питер приветствовал молодую женщину с явным удовольствием.

— О, леди Мария, вы прелестно выглядите.

— Спасибо, Питер.

Дворецкий подвел гостью к столу, возле которого стояли слуги, готовые выполнить ее малейшее желание. «Обращаются как с королевой», — подумала Мария. Она не знала, что Дэвид сказал о ней этим людям, но Питер сделал все для ее удобства.

Наверное, ей лучше подождать Джона и поесть вместе с ним, но она понимала, что вряд ли он скоро придет. Она слишком хорошо знала весь церемониал встречи важных иностранных гостей при дворе своего брата. Там потекут бесконечные длинные речи, и Джону их придется выслушать, прежде чем Карл поговорит с ним. Да и обеда с последующими развлечениями ему избежать не удастся. А раз сейчас пост, то наверняка после ужина будет показана какая-нибудь скучная нравоучительная пьеса. Джон вернется в Харт-Хаус очень поздно.

Ее внезапно пронзила острая боль при мысли, что она его вообще не увидит. Изабель предупредила, что, может быть, они отплывут с утренним приливом. Если так случится, а Джона задержат во дворце, то, значит, она видела Джона Макферсона последний раз.

Последний.

— Вы себя хорошо чувствуете, миледи? — Голос Питера звучал обеспокоенно.