Все, кажется, в порядке, уверяла Изабель. В их планах произошли небольшие перемены. Друзей тети не оказалось в городе, но в течение недели они должны вернуться. Марии следует оставаться в Харт-Хаус, а Изабель будет жить в доме своих друзей. Пока же она постарается выяснить, что происходит во дворце, и попытается организовать их дальнейшее путешествие.

Мария перечитала письмо еще раз. «Нет оснований для беспокойства, — постаралась она уверить саму себя. — Просто надо быть осторожной и избегать общения — в городе многие могут узнать сестру императора». Так советовала и Изабель.

«Неделя, — подумала Мария. — Неделя!»

Мария сложила письмо и отнесла его в спальню. Оглядев комнату, сунула его под высокую пуховую подушку. Проведя рукой по белоснежной наволочке, Мария задумалась: здравый смысл говорил, что эта задержка не к добру. Но сердце билось при мысли о том, что это божий подарок. Ее мечта сбывается. Это прекрасная возможность побыть с ним.

Приободрившись, Мария вернулась в гостиную, где ее ожидал дворецкий.

Осмотр дома был восхитительным. С гордостью хозяина Питер показывал ей многочисленные комнаты. Дворецкий вел молодую женщину от высоченного зала, сплошь увешанного картинами, в библиотеку, уставленную книжными полками. Отвечал на ее вопросы и показывал ей сокровища, собранные Амброузом на протяжении многих лет, портреты членов семьи, любовно выполненные Элизабет.

Испытывая огромное удовольствие, Мария последовала за Питером по следующему пролету лестницы. Потолок постепенно снижался, и она понимала, что осмотр самого дома подходит к концу. Дворецкий приказал везде зажечь свечи и лампы, и эта комната в мансарде тоже была залита золотым светом. Студия Элизабет Макферсон.

Мария обошла комнату. Огромные рулоны холста громоздились в углу. Она приподняла деревянную раму. Та оказалась легче, чем можно было предположить. Интересно, насколько потяжелеет рама с натянутым на нее холстом. Поставив ее на место, она заглянула под крышки нескольких маленьких бочонков, занимавших все полки вдоль стен. В них был какой-то порошок, не похожий по цвету на яркие краски полотен Элизабет.

Питер понял ее недоумение.

— Когда пигмент соединяется с маслом, — сказал он, похлопав по одному из больших бочонков, — у него проявляется цвет. Леди Элизабет гениально смешивает компоненты, чтобы получить нужный оттенок. Гениально.

— Да, я вижу. — Мария подошла к огромному окну, встроенному в скошенной части потолка. Она ничего не могла там увидеть.

Глаза Питера вновь сверкнули, и он показал на толстый шнур у двери.

— Я так и думал, что вы захотите взглянуть. — Он потянул за веревку, и деревянные ставни, закрывавшие окно с внешней стороны, отворились.

Мария с восторгом смотрела на лежащий перед ней город. Внизу простиралась открытая площадь, кое-где на ней еще горели факелы. Вдалеке виднелись городские стены, за ними гавань. Туман, встретивший их при заходе в порт, рассеялся, и на темном бархатном небе сияли звезды.

— Потрясающе, — прошептала она.

— После женитьбы на леди Элизабет сэр Амброуз приказал построить такие комнаты во всех своих владениях. Она так талантлива, миледи. Слава о ней разнеслась за пределы города, и к ней повсеместно обращаются королевские особы с просьбами о портретах. — В голосе дворецкого звучала гордость за хозяйку. — Она и дети сопровождают сэра Амброуза во всех его поездках.

Подойдя к маленькому детскому мольберту, Мария потрогала мягкую щетину кистей, стоявших в высоком сосуде, по форме напоминавшем амфору.