– Тем лучше для ходьбы по крутым тропам! – Она сняла ярко‑зеленый дорожный плащ Розауры, сложила его и беззаботно сунула под мышку. – Сейчас слишком жарко. Когда идешь налегке, устаешь меньше.

– Вы не знаете наших гор, леди, – с серьезным видом заметил Донел. – Если подует даже небольшой ветерок, вы порадуетесь плащу.

Но по мере того как солнце поднималось все выше над горизонтом, в Эллерте крепла уверенность, что все будет хорошо. После полутора часов ходьбы Башня Трамонтана скрылась из виду за горным склоном. Теперь они находились вне досягаемости. Когда Дамон‑Рафаэль явится в Хали и потребует выдать изменников, люди из Трамонтаны смогут честно ответить, что время упущено.

В таком случае не обратит ли он свой гнев на работников матриксного круга из Хали? Скорее всего нет. Ему понадобится их сотрудничество в войне с Риденоу, понадобится оружие, дающее ему тактическое и военное преимущество в сражении – а Корин был искусным изобретателем. «Пожалуй, слишком искусным, – подумал Эллерт. – Если бы Домен находился в моей власти, я бы немедленно заключил мир с Риденоу и постарался бы уладить все противоречия дипломатическим путем. Алдаран прав: у нас нет причин воевать с Риденоу из Серраиса. Мы должны принять их как равных и быть благодарными за то, что ларан  Серраиса живет в их потомках».

После нескольких часов ходьбы, когда солнце поднялось до наивысшей точки над горизонтом, Донел и Эллерт тоже сняли свои тяжелые плащи и даже верхние туники. Люди из Трамонтаны дали им достаточно пищи на два‑три небольших привала по дороге. «Это на тот случай, если ваш эскорт почему‑либо задержится, – объяснил Ян‑Микел. – Вьючные животные могут захромать, или горный обвал ненадолго преградит им путь».

Они сели возле кучи валунов рядом с тропинкой и устроили завтрак, состоявший из дорожных галет, сыра и сухофруктов.

– Милосердная Аварра! – воскликнула Кассандра, подбирая крошки. – Похоже, они дали нам припасов на неделю пути. Имеет ли смысл тащить с собой все это?

Эллерт пожал плечами, рассовывая пакеты в карманы дорожного плаща. Что‑то в этой процедуре заставило его вспомнить об утренних побудках в Неварсине, когда он складывал все свои немногочисленные пожитки в карманы монашеской рясы.

Донел, забравший оставшиеся пакеты с едой, неожиданно усмехнулся.

– Я чувствую себя братом Домиником с его набитыми карманами. – Он принялся насвистывать мелодию песенки, которую недавно исполняла Дорилис.

«Менее года назад я был готов провести остаток жизни в стенах монастыря», – подумал Эллерт. Он взглянул на Кассандру, высоко подобравшую свои юбки и поднимавшуюся по каменистому склону к чистому ручейку с ледяной водой, журчавшему среди скал. Она наклонилась, зачерпнула воду в сложенные ладони и напилась. «Я думал, что всю жизнь буду монахом, что ни одна женщина не будет важна для меня. Однако теперь я не мог бы вынести даже дня разлуки с ней». Он поднялся по склону и наклонился у ручейка рядом с Кассандрой. Когда их руки соприкоснулись, Эллерту неожиданно захотелось, чтобы Донел оказался где‑нибудь подальше отсюда. Но потом он чуть не рассмеялся, осознав иронию ситуации. Без сомнения, прошлым летом Рената с Донелом не раз терпели его присутствие с такой же неохотой, с какой он сам сейчас относился к компании Донела.

Путники немного посидели у тропы, отдыхая и наслаждаясь теплыми лучами осеннего солнца. Кассандра рассказала им о своей работе Наблюдающей и о изготовлении матриксного оружия, когда ей пришлось обучаться навыкам механика. Эллерт с невольным содроганием прикоснулся к глубокому шраму от клингфайра на ее руке, радуясь, что теперь жена оказалась вдалеке от войны. В свою очередь он рассказал ей о странном даре Дорилис, слегка коснувшись ужасов и смертей, сопутствовавших ее помолвкам, и поведал о том, как они с Донелом летели через грозу.