Ларан  Эллерта снова начал забирать власть над ним, навязывая ему образы ужасов и разрушений, картины опустошительной войны и выжженных земель – истинную эру хаоса, наступившую в Дарковере от Далерета до Хеллеров.

«Скатфелл тоже может напасть на Алдаран, а без Донела старый лорд вряд ли сможет организовать оборону. Скатфелл и мой брат раздерут эту страну в клочья, делясь друг с другом».

– Что случилось, Эллерт? – спросила Кассандра, уловившая в его сознании смутные образы хаоса и разрушений.

«Я должен защищать Кассандру не только от своего брата, но и от всей ярости стихии!»

– Будет метель? – с неожиданной тревогой спросила она, глядя на усиливающийся снегопад.

– Еще не знаю. Но думаю, бояться нечего. Мы можем встретить эскорт прежде, чем погода окончательно испортится. У них есть еда, теплая одежда и снаряжение для временного лагеря.

Донел послюнил палец и начал медленно поворачивать его, определяя направление ветра. Когда Эллерт встретился с ним взглядом, он понял, что дела обстоят хуже, чем ему казалось. Снежная буря двигалась от  Алдарана, а значит, метель, возможно, уже вынудила людей остановиться и встать лагерем у тропы. Их нельзя было винить – ведь они считали, что Эллерт, его жена и Донел находятся в безопасности под гостеприимным кровом Башни.

«Разве они могли принять во внимание Дамона‑Рафаэля?»

Кассандра казалась совсем испуганной. «Неудивительно, если она читает мои мысли», – подумал Эллерт и выставил блок, преграждая ей доступ к своим страхам. Он слишком уважал жену и не стал бы предлагать ей ложь во спасение, но дела обстояли еще не совсем плохо.

– Одной из первых вещей, которым я научился в Неварсине, было искусство находить укрытие в незнакомой местности и пережидать непогоду, – сказал он. – Донел, нет ли в составе эскорта человека, обладающего хотя бы слабым лараном ? Мы с тобой могли бы связаться с ним и сообщить о нашем положении.

Донел замедлил шаг и задумался.

– Боюсь, что нет, родич, – с сожалением ответил он. – Хотя попытаться можно – некоторые люди способны воспринимать чужие мысли, хотя не умеют передавать свои и не считают это настоящим лараном .

– Тогда попробуем, – решил Эллерт. – У них есть все основания полагать, что мы находимся в Трамонтане. Они должны узнать, что это не так. А тем временем… – Он огляделся в поисках какого‑нибудь укрытия. Нет ли за поворотом дороги какой‑нибудь хижины, заброшенного овина или даже населенного места, где они могли бы найти убежище? Но он не мог различить следов человека. Земля, по которой они шли, была совершенно необитаемой и очень редко оглашалась звуком человеческих голосов.

Прошло уже много лет с тех пор, как ему приходилось применять свое искусство выживания в горах. Последний раз это случилось на третьем году его жизни в Неварсине, когда его послали одного, одетого лишь в грубую рясу, навстречу зимней непогоде, бушевавшей за стенами монастыря, чтобы он мог на деле доказать свою пригодность к следующему этапу обучения. Пожилой монах, наставлявший Эллерта, сказал: «После заброшенных человеческих жилищ самое лучшее место для укрытия – густая роща, где деревья растут близко друг к другу. Если не найдешь деревьев, ищи каменный карниз с подветренной стороны».

Эллерт сосредоточился, предоставив ларану  полную свободу действий и пытаясь заглянуть в ближайшее будущее, зависевшее от их выбора. Не пора ли вернуться в Трамонтану? Мысленно совершив обратный путь, он увидел на этой линии будущего лишь три безжизненных, окоченевших тела, свернувшихся клубками у края дороги.

Впервые в жизни Эллерт был рад своему ларану , позволявшему ему ясно видеть последствия каждого выбора, который они могли совершить, ведь от этого сейчас зависела их жизнь.