– Когда придет весна, тебе тоже нужно научиться летать на планере, – сказал Донел.

– Хотелось бы, но не знаю, смогу ли я заставить себя натянуть бриджи, даже для полетов.

– Рената не стесняется, – заметил Донел.

Кассандра весело рассмеялась:

– Она всегда была храбрее меня.

Лицо Донела неожиданно приняло серьезное выражение.

– Эллерт мой близкий друг, и у меня нет секретов от его жены, – тихо сказал он. – Мы с Ренатой собирались пожениться в середине зимы, но теперь у отца появились другие планы.

Он вкратце рассказал ей о замысле лорда Алдарана, о своей предстоящей женитьбе на Дорилис и о планах наследства. Кассандра смотрела на него с неподдельным сочувствием:

– Мне повезло. Мои родственники обручили меня с Эллертом, когда я была еще совсем ребенком, но, познакомившись с ним, я встретила человека, которого смогла полюбить. Однако я понимаю, что так бывает далеко не всегда. И я знаю, что это такое: быть разлученной с любимым человеком.

– Я не собираюсь расставаться с Ренатой. – В низком голосе Донела слышалась сдерживаемая ярость. – Брак с Дорилис – не больше чем фикция, которая будет продолжаться лишь до тех пор, пока жив мой отец. А потом, если Дорилис захочет, мы найдем ей настоящего мужа и уедем куда‑нибудь вместе с Ренатой. А если она откажется выходить замуж, я останусь опекуном до ее совершеннолетия. Если она пожелает сделать одного из моих сыновей‑недестро своим наследником – прекрасно; если нет – тоже ладно. Я не стану перечить отцу, но не стану и слепо повиноваться ему. И уж во всяком случае, я не стану укладывать в постель свою сестру лишь ради того, чтобы ублажить его честолюбие.

– Думаю, родич, все будет так, как захочет Дорилис, – тихо сказала Кассандра. – Леди Алдаран, состоящая в законном браке, не может ронять свое достоинство, деля ложе со стражниками и заезжими торговцами… и возможно, ей не захочется провести остаток жизни нелюбимой и бездетной.

Донел отвернулся.

– Она может поступить как заблагорассудится, но если ей вздумается рожать детей, то их отцом буду не я. Эллерт достаточно рассказал мне о том, какие беды уже причинила генетическая программа, с ее перекрестным скрещиванием. Моя мать уже стала ее жертвой. Я не буду следующим!

В голосе Донела звучала такая ярость, что Кассандра невольно отшатнулась. Ощутив ее тревогу и смущение, Эллерт взял плащ и встал.

– Пожалуй, нам пора идти дальше. Эскорт может двигаться быстрее нас, но даже час‑другой ходьбы сокращают время для завтрашней дороги.

Тропа шла вниз уже не так круто, как раньше, но солнце на севере скрылось за длинными перьями серых облаков, постепенно затягивавших небо. Донел передернул плечами и вскинул голову, глядя на потемневшие горные вершины. Он ничего не сказал, но застегнул ворот своего плаща.

«Пожалуй, нам в самом деле следует поскорее встретиться с эскортом из Алдарана», – подумал Эллерт, уловивший его недоброе предчувствие.

Через несколько минут ходьбы солнце полностью скрылось за облаками, и на лице Эллерта растаяли первые снежинки. Они медленно падали вниз, спускаясь плавными, прихотливыми спиралями. Кассандра ловила их на ладонь, словно ребенок, удивляясь их необычайным размерам. Но Эллерт долго жил в Неварсине и кое‑что знал о метелях, бушующих в Хеллерах поздней осенью.

«Итак, Дамон‑Рафаэль в конце концов может добиться своего. Выгнав нас из Башни Трамонтана перед наступлением зимних бурь, он вполне может избавиться от опасного противника, не марая рук… А если я погибну в снегах, то не останется никого, кто смог бы противостоять его жажде власти».

Ларан  Эллерта снова начал забирать власть над ним, навязывая ему образы ужасов и разрушений, картины опустошительной войны и выжженных земель – истинную эру хаоса, наступившую в Дарковере от Далерета до Хеллеров.