– Это… это кончилось? – Голос звучал спокойно, сердце больше не трепыхалось в груди, словно пойманная птица. – Оно начнется снова?

– Возможно, – ответила Кассандра. Заметив ужас, промелькнувший в глазах Дорилис, она добавила: – Это чувство станет менее пугающим, если ты привыкнешь к нему. С каждым разом тебе будет все легче, а когда ты совсем повзрослеешь, то будешь пользоваться новым даром так же, как зрением. Ты сможешь видеть по своему желанию вблизи и вдали и отгораживаться от всего, что не нравится.

– Я боюсь, – прошептала Дорилис. – Не оставляйте меня одну.

– Нет, мой ягненочек, – нежно проворковала Маргали. – Если нужно, я буду спать в твоей комнате.

– Я знаю, Маргали была тебе настоящей матерью и ты хочешь, чтобы она была рядом с тобой, – сказала Рената. – Но честно говоря, Дорилис, я более опытна и смогу лучше помочь тебе, если в этом возникнет необходимость.

Дорилис протянула к ней руки. Рената подошла ближе, опустилась на колени, и девушка бросилась ей на шею:

– Прости, Рената, я этого не хотела. Прости меня, кузина… ты знаешь, что я люблю тебя. Пожалуйста, останься со мной!

– Разумеется, милая. – Рената погладила Дорилис по голове. – Я знаю, знаю. Я тоже страдала от пороговой болезни. Ты напугана, твое сознание переполнено незнакомыми мыслями. Очень трудно совладать с этим, когда приступ начинается неожиданно, как у тебя. Теперь мы каждый день будем понемногу работать с твоим матриксом. Когда это начнется снова, ты будешь готова и не испугаешься.

«О, если бы она могла попасть в Башню! – подумала Рената. – Там ей нечего было бы бояться». Мысленный ответ Кассандры эхом повторил ее желание. Гром снова загрохотал вдали и грузно заворочался в небе над замком.

Эллерт услышал раскаты грома, находясь в приемном зале вместе с Донелом и лордом Алдараном. Гром всегда заставлял Донела думать о Дорилис, независимо от того, где он его слышал. Судя по всему, дом  Микел уловил мысли приемного сына.

– Теперь, когда твоя жена вступила в пору зрелости, ты можешь заняться делом и подарить ей наследника, – с жестокой улыбкой произнес он. – Если мы будем знать, что скоро получим наследника крови Алдаранов, то во всеоружии встретим Скатфелла, когда он нападет на нас, – а весна уже не за горами.

Лицо Донела ничего не выражало, но дом  Микел уловил его возмущение и нахмурился:

– Во имя всех преисподен Зандру, парень! Я не жду, что столь юная девушка привлечет тебя в качестве любовницы, но когда ты исполнишь свой долг перед кланом, то сможешь завести столько других женщин, сколько тебе заблагорассудится. Никто не станет перечить тебе в этом. Сейчас важно дать Алдарану законного наследника.

Донел сделал негодующий жест: «Неужели все старики так циничны?» В то же мгновение он ощутил, как разум приемного отца подхватил и дополнил эту мысль на свой лад: «Неужели все молодые люди так глупы и идеалистичны?»

Микел Алдаранский подошел к приемному сыну и положил ему руку на плечо:

– Мой дорогой мальчик, взгляни на дело с другой стороны. В следующем году в это самое время у Алдарана уже будет наследник, а ты станешь его законным регентом.

Когда он произносил эти слова, с губ Эллерта едва не сорвалось невольное восклицание: таким ясным и четким было видение, показанное его лараном . В огромном чертоге, где они сейчас стояли, он увидел дома  Микела, выглядевшего на несколько лет старше, согбенного и поседевшего, со спеленутым ребенком на руках. Лицо новорожденного казалось маленьким розовым овалом, полускрытым в складках теплой шали.