Девочка закрыла лицо руками и содрогнулась в новом приступе беззвучных рыданий. Лицо Алдарана окаменело.

– Не бойся, дочь моя, – сказал лорд. – Пусть наши родственники видят твое лицо.

Донел мягко отвел руки Дорилис от лица, взяв их в свои. Он ощущал мучительный страх и стыд, как будто толчками вливавшийся в него с биением ее пульса.

– Он… когда я оттолкнула его, он сильно ударил меня и повалил на пол. Потом он опустился на пол рядом со мной, и я… я испугалась и ударила его молнией. Я не хотела убивать его, я только хотела, чтобы он убрал от меня свои руки!

– Ты! Значит, это ты убила его? Ты ударила его своей колдовской молнией, исчадие ада!

Скатфелл поднялся со своего места, угрожающе протянув руку.

– Отец! – пронзительно выкрикнула Дорилис. – Не позволяй ему трогать меня!

В воздухе сверкнула фиолетовая вспышка, что‑то зашипело. Ракхел из Скатфелла пошатнулся и застыл как вкопанный, хватаясь за сердце. Телохранитель подошел и помог ему вернуться на место.

– Мои лорды, если бы она не сразила его, то я бы сам вызвал его на поединок! – заявил Донел. – Совершить насилие над одиннадцатилетней девочкой!.. – Рука стиснула эфес меча, словно мертвец стоял перед ним во плоти.

Когда лорд Алдаран повернулся к лорду Скатфеллу, его голос был проникнут печалью и сожалением:

– Ну что же, брат мой, ты все слышал. Я сожалею об этом сильнее, чем могу выразить словами, но ты видел свет правды на лице ребенка. Мне кажется, что ее вина в этом деле невелика. Как мог твой сын решиться на столь позорный поступок – изнасиловать свою невесту!

– Мне и в голову не могло прийти, что ему придется прибегнуть к насилию. – В словах Скатфелла пульсировал едва сдерживаемый гнев. – Короче говоря, это я посоветовал ему получше познакомиться с ней. Неужели ты действительно думаешь, что мы согласились бы ждать долгие годы, пока ты будешь подыскивать для нее более выгодную партию? И слепой может увидеть, что твоя дочь созрела для брака, а в законе ясно сказано: если нареченные супруги возлягут вместе, их брак считается законным начиная с этого момента. Да, это я посоветовал Даррену… присмотреть за ней.

– Мне следовало бы догадаться, – с горечью произнес лорд Алдаран. – Так ты не поверил мне, брат? Но сейчас здесь стоит лерони , помогавшая моей дочери появиться на свет. Под заклятием правды, Маргали, скажи, сколько лет исполнилось Дорилис?

– Свидетельствую, что я отняла ребенка от тела Алисианы одиннадцать лет назад, – ответила лерони , окруженная голубым сиянием. – Но если бы даже она была совершеннолетней, лорд Скатфелл, почему ты потворствовал совращению собственной невестки?

– Да, мы должны услышать и об этом, – сказал Микел, лорд Алдаран. – Почему, брат мой? Разве ты не доверял родственным узам?

– Это вы забыли о родственных узах! – взъярился Скатфелл. – Стоит ли тебе спрашивать, брат? Ты собирался заставить Даррена ждать многие годы, а тем временем рассчитывал изыскать какой‑нибудь способ сделать наследником этого бастарда, которого ты называешь приемным сыном. Этого ублюдка, который даже не приходится тебе родственником!

Донел, не раздумывая, поднялся со скамьи и встал на место телохранителя, в трех шагах за спиной лорда Алдарана. Его рука застыла над эфесом меча. Дом  Микел не оглянулся на Донела, но слова сорвались с его губ так, словно их жгло каленым железом:

– Благодари богов за то, что ты сказал правду! Если бы Донел только был моим кровным сыном, законнорожденным или недестро! Ни один отец не может желать лучшего родича или сына.