— Сударыня, не нужно просить нас об этом, — тут же ответил Трисс. — Она отдала жезл Рукха тебе, и, пока ты жива, Придворная Гвардия будет защищать тебя и повиноваться тебе.

Рен благодарно кивнула:

— Спасибо, Трисс. А ты, Гавилан?

Синие глаза опустились.

— Приказывай, Рен.

Она взглянула на Эовен, которая просто кивнула, все еще находясь во власти горя.

— Отнесите королеву в Иденс Мерк, — приказала Рен Триссу и Далу. — Похороните ее на острове. Со всеми подобающими почестями. — Эти слова прозвучали сурово и резко.

В укромном месте болота, в воронке, уходящей в глубь трясины, навсегда упокоилось тело королевы эльфов. Выполнив свой печальный долг, Трисс и Дал вернулись.

Эовен тихо плакала, опершись на руку Рен. Мужчины, окутанные серебристо-серым туманом, стояли, похожие на безмолвных духов.

Когда они дошли до подножия Блэкледжа, Рен подняла руку, требуя внимания.

— Вот что я думаю. Мы потеряли треть нашего отряда, едва только отошли от склонов Киллешана. Время мчится быстро, и если мы не поторопимся, то никто не покинет острова. Мы с Гартом знали, как можно выжить в пустыне, но растерялись, почти как и все, на Морровинде. Среди нас есть один, кто владеет тайной, как найти дорогу.

Она посмотрела на Стресу. Иглокот заморгал желтыми глазами.

— Ведь это ты благополучно привел нас сюда? Так можешь ли вывести обратно?

Стреса изучающе смотрел на Рен, в его лукавых глазах проглядывало любопытство.

— Фр-р-р, Рен из эльфов, носительница жезла Рукха, я попытаюсь помочь тебе. Но ты обещала, что перевезешь меня в Большой мир, учти, я настаиваю, чтобы ты выполнила свое обещание. Ладно, я поведу вас.

— Ты действительно знаешь дорогу, иглокот? — спросил Гавилан поскучневшим голосом. — Или ты просто играешь с нами?

Стреса не обиделся, он просто сказал:

— Ш-ш-ш. Идем, и убедишься сам. — Он повернулся к Рен: — Здесь Блэкледж непроходим. Нам нужно податься немного на юг, чтобы найти проход. Пошли.

И они тронулись в путь, предварительно собрав все, что осталось от их поклажи, даже не дождавшись светлого дня. Первые же шаги привели их в зной и пепел вулканических скал, окаймлявших Иденс Мерк. В полдень остановились, чтобы передохнуть и поесть, — кучка примолкших путников с суровыми лицами, недоверчиво вглядывающихся в трясину, откуда доносились чавканье и шум, крики тех, кто охотился, и вопли жертв болотных хищников. Эти звуки преследовали их, пока они с трудом продвигались вперед, звуки — предупреждение о том, что вокруг них плетутся зловещие сети.

К середине дня они нашли проход, о котором говорил Стреса, — крутую, извилистую тропу, исчезающую в скалах, как язык змеи в ее пасти. Они тут же начали подъем, стремясь как можно скорее убежать от голосов болота, преследовавших их, надеясь достичь вершины до наступления ночи.

Однако темнота застала их где-то в середине подъема, и Стреса отвел их на узкий выступ, расположенный под прикрытием скал, с которого открывался бы вид на Иденс Мерк, если бы не туман, окутавший все плотным серым саваном.

Они нехотя поужинали, несколько человек пошли в караул, а остальные принялись готовить место для ночлега. Ночная тьма и туман сплелись друг с другом настолько плотно, что на расстоянии нескольких футов нельзя было ничего рассмотреть. Казалось, остров каким-то образом растворился под ними и они висят в воздухе. Из тумана поплыли звуки, гортанные и угрожающие, дикая какофония, возникающая неизвестно откуда и отчего.

Рен пыталась думать о чем-нибудь постороннем, она поплотнее закуталась в одеяло; несмотря на жар, идущий от скал, ее все равно била мелкая дрожь. Мысли были бессвязны и рассеянны, чувство реальности ее покидало.