Взгляд Гавилана выражал уныние.

— Она не поправится, Рен.

— Не говори этого, Гавилан. Не надо.

— Тебе хочется, чтобы я лгал?

Рен пристально посмотрела на него, не имея сил говорить.

Лицо Гавилана было суровым.

— Хорошо. Я понимаю, ты и не помышляла стать королевой, ведь эльфы не твой народ и его судьба не имеет никакого отношения к тебе. Единственное, что ты собиралась сделать, — это найти Элленрох и передать ей свое сообщение. Ты не хочешь быть королевой эльфов? Понимаю. Тебе этого и не нужно. Отдай жезл мне.

Наступила долгая, напряженная пауза, во время которой они пристально смотрели друг на Друга.

— Кровь Элессдилов течет также и во мне, — заявил он раздраженно. — Это мой народ, а Арборлон мой родной город. Я смогу сделать все, что необходимо. Я лучше тебя понимаю происходящее и не боюсь использовать магическую силу.

И тут Рен все поняла: Гавилан ждал, что именно ему отдадут жезл Рукха и что Элленрох назовет его своим преемником. Если бы не появилась Рен, то, возможно, все так бы и случилось. По сути, приход Рен в Арборлон спутал все карты Гавилана. Она почувствовала мучительный стыд, но его тут же потеснило трезвое размышление. А Элленрох считала, что пришло время отказаться от волшебной силы, вернуться в Западную Землю и жить так, как эльфы жили в прежние времена. Этот спор, несомненно, повлиял на решение, принятое Элленрох, — отдать жезл ей, Рен.

Гавилан, казалось, почувствовал ее колебание

— Подумай, Рен. Если королева умрет, то ее бремя совсем необязательно должно стать твоим. — Он картинно скрестил руки на груди. — В любом случае решать тебе, но если захочешь, я тебе помогу. Я сказал тебе об этом, когда мы встретились в первый раз, и мое предложение остается в силе. Сделаю все, что смогу.

Она не знала, что сказать.

— Спасибо, Гавилан, — выдавила она из себя.

Она побрела прочь, смущенная его предложением. Чем больше она хотела освободиться от ответственности за жезл, тем меньше верила, что ей следует передать его именно Гавилану. Волшебная сила доверена ей, и отказываться от нее так сразу и именно в тот момент, когда от нее зависит слишком многое, вряд ли нужно. Элленрох могла бы отдать жезл Гавилану, но почему-то решила этого не делать.

По какому праву Рен могла усомниться в решении королевы, толком не обдумав его?

Но она любила Гавилана и полагалась на его дружбу и поддержку. Это все усложняло. Рен понимала его разочарование. Конечно, он прав, утверждая, что эльфы — его народ, а Арборлон — его город и что она — чужая здесь. Девушка верила, что Гавилан хотел только добра, так же как хотела его она.

В ней зародилась горькая и безрассудная решимость. «Все бессмысленно, потому что бабушка выздоровеет, она должна поправиться. Она не умрет!» Эта мысль пронеслась в ее голове как мольба, повторяясь снова и снова. Ее дыхание стало прерывистым, а руки тряслись от волнения.

Она подняла голову, не дав воли слезам.

И снова оказалась рядом с бабушкой. Оцепенев от горя, пристально вглядывалась в ее лицо. «Умоляю тебя, поправься. Ты должна выздороветь».

Усталость подкралась к Рен, силы покинули ее.

Они оставались у подножия горы весь день, дав Элленрох поспать, в надежде, что к ней вернутся силы. В то время как Рен и Эовен по очереди дежурили возле королевы, мужчины стояли в карауле. Время летело с пугающей быстротой. С тех пор как они покинули Арборлон, прошло три дня, но казалось, миновали недели.