Добравшись до вершины склона, путники сначала ускорили шаг, а потом побежали. Мчась вперед, не разбирая дороги, они кричали друг другу ободряющие слова и яростно сопротивлялись нападавшим. Дракулы шипели, и плевались, и урчали, как кошки, исходя злобой. Их врагами были голоса и смутные видения — дракулы не могли выйти из укрытия засветло. Они отступали, как отхлынувшая волна огромного океана. Постепенно путники стали замедлять бег, их тяжелое дыхание эхом разносилось в наступившей тишине. Только хриплое дыхание и скрип сапог.

Рен оглянулась. Сквозь туман проступали лишь слабые тени кустарника да окостеневшие стволы деревьев. Фаун неуверенно толкнулась мордочкой в ее лицо. К ним неуклюже приближался Стреса, тяжело дыша и высунув язык. Иглокот сплюнул:

— Ш-ш-ш! Дурацкие призраки!

Рен кивнула, мгновенно почувствовав озноб — это согревавший ее жар жезла затух и исчез.

Обеспокоенный Гарт протиснулся вперед; продолжая озираться, он вглядывался в туман. Рен, проследив его взгляд, ужаснулась, пока что не сознавая чему. Все тревожно переглядывались.

Сердце ее екнуло. «Что-то случилось?»

И тут же поняла: их было только пятеро. Не хватало Эовен.

Нет, этого не могло быть, она ошиблась. Когда поднимались из оврага, их точно было шестеро. Эовен шла со всеми, она видела ее лицо…

«Эовен!» Рыжеволосая провидица, очень бледная, эфемерная, почти как всегда, шла в цепочке, но теперь ясно — это была уже не она. У Рен замутило под ложечкой, боль разрасталась. Они видели обманный образ, искусный и как бы подлинный, способный заставить их поверить, что они все вместе, хотя на самом деле…

Дракулы схватили Эовен.

Гарт стал подавать знаки. «Я наблюдал за ней, как обещал. Она шла сразу же за нами, когда мы поднимались из оврага. Как я мог потерять ее?»

— Ты и не потерял ее, — мгновенно ответила Рен. Она почувствовала, что на нее снизошло странное спокойствие, смирение перед неизбежностью судьбы. — Все в порядке, Гарт, — прошептала она.

Рен почувствовала, что земля разверзается у нее под ногами. Рен ждала, когда ее чувства улягутся и ею овладеет спокойствие. Она знала, что должна делать: что бы ни случилось, она не может оставить Эовен, придется вернуться в Харроу, к дракулам. Рен может послать кого-то еще, и они, конечно, пойдут. Но она этого никогда не сделает. Против дракул бессильно все: мастерство преследователя, опыт скитальца, подготовка Эльфийского Охотника. Только одно имеет смысл.

Сделав несколько неуверенных шагов, она остановилась. Доводы здравого рассудка взывали к ней, требовали образумиться. Все взгляды были устремлены на нее, когда она всматривалась во мрак Харроу. Все были готовы следовать за ней.

— Нет! — зарычал Стреса. — Фр-р-р! Уже темнеет.

Не обратив на него никакого внимания, Рен повернулась к Гавилану, изучая его оценивающим взглядом. Затем протянула вперед жезл Рукха.

— Пора тебе снова стать мне другом, Гавилан, — сказала она тихо. — Возьми жезл. Сохрани его, пока я не вернусь. Непременно сохрани.

Гавилан смотрел на нее, не веря своим глазам. Его руки легли на талисман и крепко сжали его. Она быстро отвела взгляд, испугавшись того, что может прочесть в его взгляде. Он был единственным, кто остался у нее от семьи, и она должна доверять ему.

Трисс и Дал опустили свои мешки на землю и подтянули ремни с оружием. Гарт уже вынул меч.

— Нет, — сказала она. — Я пойду одна. Мужчины запротестовали, шумно и настойчиво, но она оборвала их.

— Нет! — Рен повернулась к ним лицом, — Только у меня есть шанс найти Эовен и привести ее сюда.