Пока что все шло без особых приключений. Стояла кромешная тьма, рассвет все еще скрывался за горизонтом. Собрались все: королева, Эовен, Филин, Трисс, Дал, а теперь к ним присоединились еще четверо. Они обнялись, обменялись рукопожатиями и приглушенными словами ободрения — горстка теней, шепчущихся в ночи. Плотная охотничья одежда свободного покроя облегала тела, служила защитой от непогоды и неожиданностей, подстерегавших их за пределами города. Кроме Эовен и королевы, все были вооружены. Элленрох несла жезл Рукха. Его темный деревянный ствол светился, а Лоден превратился в разноцветную призму, ярко сверкавшую во тьме. Киль озаряло волшебное свечение, плывущее над зубцами стены и поднимавшееся к небу. Эльфийские Охотники группами по пять человек патрулировали на городских стенах, часовые стояли в карауле на башнях. За стенами слышалось отдаленное рычание, шипение, глухая возня, словно существа, которые издавали эти звуки, утомившись, засыпали.

— Мы увидим их, прежде чем закончится ночь, не так ли? — прошептал ей на ухо Гавилан, и на лице его опять появилась улыбка.

— Когда они проснутся, — ответила шепотом Рен.

Заметив, что Орин Страйт стоит у двери, ведущей вниз, в туннель, она подошла к нему. Филин приветливо кивнул.

— Ты готова, Рен?

— Пожалуй.

— Эльфийские камни у тебя под рукой?

Ее губы сжались. Камни лежали в новом кожаном мешочке, висящем у нее на шее. Пока что она не вспоминала о них.

— Думаешь, они понадобятся?

Он пожал плечами:

— В прошлый раз понадобились.

Какое-то время она молчала, размышляя о том, что ждет их. Можно ли выбраться, не обращаясь снова к магической силе?

— Кажется, за стенами тихо, — с надеждой сказала она.

Филин кивнул. Его стройная фигура была почти незаметна на фоне камней.

— Они нас не ждут. И это наш шанс.

Она встала рядом, касаясь его плечом.

— Ты так думаешь? Скажи!

Он сухо рассмеялся:

— Какое это имеет значение?

Барсиммон Оридио, выплыв из темноты, казался измученным и уставшим, но в его походке чувствовалась решимость. Он подошел к королеве, что-то тихо сказал ей и исчез.

— Рен! — Девушка обернулась, когда Филин произнес ее имя, и посмотрела ему в лицо. — Позволь мне рассказать о том, чего ты не успела еще узнать за короткий срок пребывания у нас. Когда стареешь, понимаешь, что жизнь — штука утомительная. И это не зависит от твоей воли, твоих поступков… Время, события, ситуации объединяются против тебя, чтобы тайком отобрать силу, подорвать уверенность в себе, заставить сомневаться в вещах, очевидных для молодых. Это происходит постепенно — и вот однажды ты просыпаешься, и в тебе больше нет огня. — Он слабо улыбнулся, а затем продолжал: — Тебе остается сделать выбор, и ты уступаешь обстоятельствам, говоря: «Хорошо, я согласен», или начинаешь бороться. Ты можешь сказать себе, что твои чувства не имеют никакого значения, ибо у всего один конец, и тогда ты сможешь творить чудеса, в противном случае непременно проигрываешь. Когда ты сделаешь это, юная Рен, когда смиришься с тем, что стареешь и разрушаешься, ты обретешь власть над обстоятельствами. Как мне удавалось выходить за стену в течение многих ночей? Я просто сказал себе: «Мой страх — чепуха, главное — те, кто находятся здесь, в городе».