– Станция Тармагурах, конечная. Просим пассажиров не оставлять в вагонах личных вещей, вырванных болтливых языков и пальцев, которые были отрезаны за то, что совались в неподобающие места. За сданные в багаж ядовитые и взрывчатые вещества администрация вокзала ответственности не несет.

На долю секунды Тихонову показалось, что из-за угла здания за ним следят. Периферийным зрением он даже увидел узкое, мелово-бледное лицо, но внимание Сергея отвлекло новое событие.

Громкоговоритель запнулся, а на привокзальную площадь выехал автобус. Прямоугольная табличка на лобовом стекле сообщала пассажирам название маршрута. Выкрашенный зеленой краской старенький ПАЗ следовал от железнодорожной станции в местечко Крошиб, где Сергея ждала Катерина.

– Был третий, – заявил сыщик. – Только Максим Коротков не скажет больше, чем сумасшедший Мальченко.

– Ему удалось выйти целым и невредимым из подвала замка?

– Начнем с того, что Максим категорически отрицает сам факт того, что вообще спускался в подвал. Он, якобы, должен был встретиться с Фроловой и Мальченко у замка, но по какой-то причине задержался. Лично я Короткову не верю. Он был в подвале и видел то, от чего поехала крыша у Мальченко. Только Максим может знать об истинных причинах смерти Кати.

– Насколько я понимаю, Коротков и был тем самым парнем, который нашел Катю?

– Да, Сергей Александрович. Но прошу учесть, что мои подозрения насчет Максима ничем не подтверждаются. Полагаю, вы захотите встретиться с ним?

Не дожидаясь ответа, Гончаров выдвинул один из бесчисленных ящиков своего стола, порылся в нем и с сожалением покачал головой.

– Записная книжка с телефоном этого чудака у меня дома.

– А почему чудака?

– Коротков так и не смог расстаться со своим юношеским увлечением историей. Несмотря на то, что так и не закончил свой химико-технологический институт прекрасно разбирается в минералогии. Превратил свою квартиру в настоящий музей камней. Летом его трудно застать дома. Берет палатку и неделями роется в земле, ищет подтверждения своих гипотез насчет местоположения поселений древних славян и их капищ. Его статьи публикуются не только в Белоруссии и России, но и за границей. По-моему получает приличные гонорары.

– Простите мою неосведомленность, – улыбнулся Сергей. – Вы сказали капища?

– Места ритуальных жертвоприношений. Этим багаж моих знаний ограничивается. Никогда не любил древней истории. Предпочитаю новейшую. Кстати, Сергей Александрович…

– Можно просто Сергей.

– Отлично. Можно просто Игорь. Что вы, Сергей, можете сказать насчет хорошего армянского коньяка?

– М-м-м, – Тихонов демонстративно облизнулся. – Скажу, что с лимоном и кофе это бесподобная, просто божественная вещь.

– Согласен. Все вышеперечисленные ингредиенты можно найти в моем скромном холостяцком жилище.

– Считать это приглашением в гости?

– Именно. Хотелось бы поболтать в более непринужденной обстановке. Во вторник вечером вас устроит?

– Тебя. Если на этикетке будет пять звездочек, то я готов сорваться с места хоть сейчас.

– Я гарантирую, что звездочек будет не меньше пяти.

Проходя под громадной липой, по сравнению с которой все деревья на кладбище казались карликами, Сергей улыбнулся. В общении с людьми он соблюдал осторожность, старался подпускать к себе только тех, в ком был уверен на сто процентов. Поэтому своих друзей мог сосчитать по пальцам одной руки. Гончаров определенно нравился Тихонову. Он был умен, не кичился своим высоким положением и…

Улыбка на лице журналиста поблекла.