Улыбка на лице журналиста поблекла. Он вспомнил о сне, который видел нынешней ночью. Странный пустой вагон, еще более странная станция, беззубая улыбка железнодорожницы и голос из громкоговорителя, призывающий не оставлять в вагонах пальцев и языков…

Тихонов не запомнил названия станций, он знал лишь то, что они отнюдь не радовали слух. Это ночное путешествие в Сумеречную Зону вновь толкало Сергея туда, где он оказываться не хотел. Два послания от давно умершей подруги за две ночи было уже чересчур. После работы Тихонов решил прогуляться по городу, а ноги сами занесли его на кладбище, словно здесь связь с загробным миром была более устойчивой и на вопрос «Как меня слышишь?» можно было получить ответ «Слышу тебя хорошо!».

Остановившись, Сергей осмотрелся и убедился в том, что не сбился с пути. А еще журналист увидел, что сегодня он у Кати не единственный посетитель. Над могилой Фроловой мелькала бесформенная, неопределенного цвета широкополая шляпа.

Услышав шаги Тихонова, человек обернулся, демонстрируя лицо, украшенное обвислыми рыжими усами и пятнами экземы. Вскочил. Прихрамывая и ловко огибая могильные холмики, стал спускаться к штакетнику, огораживавшему кладбище. Тихонов вдруг понял, кого видит перед собой.

– Денис! Денис, черт бы тебя подрал! Не бойся!

Не обращая внимания на окрики, Мальченко отодвинул доску забора и вылез в образовавшееся отверстие.

Тихонов присел на лавочку у могилы Кати. Поднося спичку к сигарете, увидел юродивого, который торопливо спускался по склону горы. Пусть себе. Вряд ли Денис сможет хоть чем-то помочь. Да и новых сведений полученных от Гончарова, если повезет, могло хватить на то, чтобы исключить из системы уравнений хоть одно неизвестное. Тихонов печально вздохнул.

– Я – Денис, – раздался за спиной хриплый голос. – Катя умерла. Не ходи больше сюда.

Сергей сочувственно посмотрел на лохмотья, служившие Денису одеждой, клочки волос, торчавшие из-под жуткого подобия шляпы.

– Денис, ты хорошо помнишь Катю?

Мальченко резко обернулся, наморщил лоб, словно пытаясь поймать увертливые обрывки воспоминаний, а затем захихикал.

– Катя умерла! – ладонь безумца похлопала по могильному холмику, будто по перине, которую Денис собирался взбить. – Это понятно?!

– Что же тебя так напугало? – Тихонов задал этот вопрос скорее себе, чем Мальченко. – Что ты увидел в подвале?

– Подвал?! Темно! Пусто!

На мгновение Тихонову показалось, что глаза Дениса стали глазами нормального человека, но уже в следующую секунду, идиот опять захихикал, а затем, не делая паузы, заплакал.

Сергей встал с лавки и осторожно протянул руку, чтобы погладить сумасшедшего по голове. Денис отпрянул так резко, словно его пытались коснуться раскаленным железом.

Журналист медленно двинулся по тропинке к воротам кладбища. Рыдания за спиной стихли, а затем кладбищенскую тишину разорвал крик, вспугнувший кладбищенских ворон. Мальченко сидел на земле, а его правая рука двигалась так, словно он хотел изобразить плавные движения змеи.

– Тармагурах! – нараспев повторял Денис. – Тармагурах! Он придет за тобой!

Сергей вышел за ворота. Оказавшись на залитой апрельским солнцем улице, он почувствовал себя значительно лучше. Бормотание сумасшедшего о неведомом Тармагурахе, выглядело полнейшей бессмыслицей, но заставляло сердце Тихонова сжиматься. Сергей был уверен, что не в первый раз слышит это, режущее слух имя. Или название города?

Усилием воли Тихонов выбросил из головы Тармагураха и сосредоточился на более реальных проблемах. Этой ночью он собирался побывать в старой синагоге и послушать проникновенную речь Чашникова.