Михаил искренне завидовал обладателям таких лиц. Если бы у него была такая же квадратная харя, то прозябать простым охранником не пришлось бы.

Он, наконец, справился со штанинами, с треском застегнул «молнию» защитного костюма и вытянулся в струнку.

Лисицын не спешил начинать разговор. Наморщив свой элитный нос, он рассматривал пальцы Власюка, торчавшие через дыры в прохудившихся носках. Миша тоже молчал. Вякнуть что-нибудь не в тему, всегда успеется. Лучше уж сопеть в две дырочки, чем раздражать начальство излишней болтливостью.

– Шеренговый Власюк?

– Так точно, товарищ капрал!

Михаил собирался щелкнуть каблуками, но поскольку надеть берцы так и не успел, то вместо щелчка получился шлепок.

– Приведите себя в порядок. Вас вызывает командующий.

– Е-е-есть п-п-привести себя в п-порядок!

От волнения Власюк начал заикаться и никак не мог попасть ногами в берцы. Его вызывает сам командующий! Он увидит живую легенду – генерала Дуботовка! Такой шанс выпадает раз в жизни. Ничего плохого от этого вызова ждать не приходится. Если бы командующему приспичило расстрелять шеренгового, он не стал бы посылать за ним личного адъютанта. Да и расстреливать в белорусской армии в продвинутом двадцать втором веке было не принято – у провинившегося просто отбирали оружие, защитный костюм, противогаз и выгоняли на поверхность. Все остальное делала радиация или кровожадные мутанты. Нет, его ждет не наказание…

Ты жаловался на судьбу парень? Так вот он – твой шанс и возможность выйти в люди! Дело за малым – понравиться Дуботовку, запомниться ему и тогда блистательная карьера обеспечена!

Размышления о радужных перспективах помогли Власюку справиться с неподатливыми шнурками.

– Я готов!

– Не стоит так вопить, товарищ Власюк, – опять поморщился Лисицын. – Уши закладывает…

– Виноват! – опять гаркнул Михаил. – Есть не вопить!

– Следуйте за нами, шеренговый…

Войдя в заветную дверь, Власюк ожидал увидеть разные чудеса. Например, красную с зелеными кантами ковровую дорожку, какие-нибудь канделябры и прочую хрень. Ничего подобного. Обычный коридор. Бетонная коробка, освещенная люминесцентными лампами без плафонов. Что ж… Оказывается заявления руководства страны о тотальной экономии всего и вся – не просто красивые слова. Элита делит со своим народом все горести переходного периода.

Коридор оказался на удивление коротким. Он упирался в стальные створки лифта. Один из помощников адъютанта, не преминув смерить Власюка презрительным взглядом, набрал комбинацию цифр на кодовом замке.

Только оказавшись в лифте, шеренговый понял, что исполнять хвалебные оды в честь аскетизма начальников рано. Плавно поехавшая вниз кабина была украшена с вызывающей роскошью. К отполированным до блеска медным панелям крепились золотые гербы Беларуси, вперемешку с профилем Верховного Председателя. Кнопок в лифте имелось всего две и в каждую из них было вкраплено по драгоценному камню.

Власюку стало стыдно за свои, вдрызг разношенные и грязные берцы. Он боялся пошевелиться, чтобы не испачкать белый, как свежевыпавший снег, пластиковый пол. Путешествие на лифте длилось довольно долго. По всей видимости, апартаменты командующего находились на приличной глубине.

Когда лифт, наконец, остановился и створки бесшумно разъехались, Михаил увидел новый коридор длиной метров в пятьдесят. Освещенный свисавшими с потолка хрустальными люстрами, он упирался в широкую двустворчатую дверь, украшенную огромным гербом. Опять-таки золотым. На этот раз никаких кнопок нажимать не потребовалось. Датчики движения отреагировали на появление группы. Из невидимых динамиков грянул национальный гимн. Дверь распахнулась. Пораженный великолепием бункера командующего, Власюк застыл на месте.