|
Пойдем со мной – ты закончишь ужин в другом месте; сегодня я кучу с тобой. — Как, государь? – сказал Генрих. – Ваше величество оказывает мне такую честь? — Да, мое величество оказывает тебе честь увести тебя из Лувра. Марго, одолжи его мне; завтра утром я тебе его верну. — Ах, что вы, брат мой! – молвила Маргарита. – Вы не нуждаетесь в позволении – здесь вы хозяин. — Государь! Я пойду к себе взять другой плащ и сейчас же вернусь, – сказал Генрих. — Не надо, Анрио; тот, что на тебе, вполне хорош. — Но, государь… – попытался возразить Беарнец. — Говорят тебе, не ходи, тысяча чертей! Ты что, не понимаешь, что тебе говорят? Идем со мной! — Да, да, идите! – внезапно вмешалась Маргарита и сжала мужу руку: по особенному выражению глаз Карла она поняла, что происходит нечто весьма серьезное. — Я готов, государь, – сказал Генрих. Карл перевел взгляд на Коконнаса, который, продолжая выполнять обязанности осветителя, зажигал другие свечи. — Кто этот дворянин? – спросил он Генриха, не сводя глаз с пьемонтца. – Часом, не господин де Ла Моль? «Кто это ему наговорил про Ла Моля?» – подумала Маргарита. — Нет, государь, – ответил Генрих. – Господина де Ла Моля здесь нет, и очень жаль, что его нет, а то я имел бы честь представить его вашему величеству вместе с его другом – господином де Коконнасом; они оба неразлучны, и оба служат у герцога Алансонского. — Так, так! У великого стрелка! – сказал Карл. – Ну, ну! Он нахмурил брови. — А этот Ла Моль не гугенот? – продолжал он. — Обращенный, государь, – ответил Генрих, – я за него отвечаю, как за самого себя. — Если вы отвечаете за кого-нибудь, Анрио, то после того, что вы сегодня сделали, я уже не имею права сомневаться. Но все равно мне хотелось бы посмотреть на этого самого господина де Ла Моля. Ну, не беда, посмотрю когда-нибудь в другой раз. Еще раз обшарив комнату своими большими глазами, Карл поцеловал Маргариту и, взяв под руку короля Наваррского, увел его с собой. У дверей Лувра Генрих хотел остановиться и что-то сказать какому-то человеку. — Идем, идем! Не задерживайся, Анрио! – сказал Карл. – Раз я говорю, что воздух Лувра сегодня вечером для тебя вреден, так верь мне, черт возьми! «Что за черт! – подумал Генрих. – А как же де Муи? Что с ним будет? Ведь он останется совсем один у меня в комнате! Только бы воздух Лувра, вредный для меня, не оказался еще вреднее для него!». — Да, вот что! – сказал король, когда они с Генрихом прошли подъемный мост. – Ты, значит, не против, что дворяне герцога Алансонского ухаживают за твоей женой? — Как так, государь? — А разве этот господин Коконнас не делает глазки Марго? — Кто вам сказал? — Да уж говорили! – ответил король. — Это просто шутка, государь: господин де Коконнас делает глазки, это верно, но только герцогине Неверской. — Вот как! – Ручаюсь. Карл расхохотался. — Ну, хорошо, – сказал он, – пусть теперь герцог де Гиз попробует сплетничать: я утру ему нос, рассказав о похождениях его невестки. Впрочем, – спохватился Карл, – я не помню, о ком он говорил, – о господине де Коконнасе или о господине де Ла Моле. |
