|
Здесь он застал Ортона, уже совсем оправившегося от своего обморока. Ортон мог рассказать только то, что какие-то люди ворвались к нему и что их командир оглушил его, ударив эфесом шпаги. Участь Ортона никого тогда не беспокоила. Екатерина, увидав его распростертым на полу, подумала, что он убит. Но Ортон пришел в себя как раз в промежуток времени между уходом королевы-матери и появлением командира ее охраны, которому было приказано очистить комнату, и нашел убежище у г-жи де Сов. Генрих попросил Шарлотту приютить у себя юношу до получения вестей от де Муи, который не мог не написать ему из тех мест, где он скрывался. Тогда он отправит с Ортоном свой ответ де Муи и, таким образом, сможет рассчитывать не на одного, а на двух преданных ему людей. Этот план был принят, и Генрих вернулся к себе; рассуждая сам с собой, он принялся ходить взад и вперед по комнате, как вдруг дверь отворилась и вошел король. — Ваше величество! – воскликнул Генрих, бросаясь к нему навстречу. — Собственной персоной… Честное слово, Анрио, ты отличный малый, я начинаю любить тебя все больше и больше. — Ваше величество, вы слишком добры ко мне, – ответил Генрих. — У тебя только один недостаток, Анрио. — Какой? – спросил Генрих. – Может быть, вы, ваше величество, имеете в виду, что я предпочитаю соколиной охоте охоту с гончими? В этом вы не раз меня упрекали. — Нет, нет, Анрио, я говорю не об этом недостатке, а о другом. — Если вы, ваше величество, объясните мне, в чем дело, я постараюсь исправиться, – отвечал Генрих, увидав по улыбке Карла, что он в хорошем расположении духа. — Дело в том, что глаза у тебя хорошие, а видишь ты ими плохо. – Может быть, государь, я, сам того не замечая, стал близорук? — Хуже, Анрио, хуже: ты ослеп. — Ах, вот оно что! – сказал Беарнец. – Но, быть может, это несчастье случается со мной, когда я закрываю глаза? — Вот, вот! Именно так с тобой и случается, – сказал Карл. – Как бы то ни было, я их тебе открою. — «И сказал Бог: да будет свет, и был свет». Вы, ваше величество, являетесь представителем Бога на земле, – следовательно, вы можете сотворить на земле то, что Бог творит на небе. Я слушаю. — Когда вчера вечером Гиз сказал, что встретил твою жену с каким-то дамским угодником, ты не хотел верить! — Государь, – отвечал Генрих, – как же я мог поверить, что сестра вашего величества способна поступить столь опрометчиво? — Когда же он сказал тебе, что твоя жена отправилась на улицу Клош-Персе, ты опять не поверил! — Но как же я мог предполагать, что принцесса крови рискнет своим добрым именем? — Когда мы осаждали дом на улице Клош-Персе и в меня попали серебряным кувшином, Анжу облили апельсиновым компотом, а Гиза угостили кабаньим окороком, неужели ты не видел там двух женщин и двух мужчин? — Государь, я ничего не видел. Вы, ваше величество, наверно, помните, что в это время я допрашивал привратника. — Да, но зато я, черт возьми, видел! — А-а! Если вы, ваше величество, видели сами, тогда, конечно, дело другое! — Да, я видел двух мужчин и двух женщин. И уж теперь я не сомневаюсь, что одной из этих женщин была Марго, а одним из мужчин – Ла Моль. — Однако если Ла Моль был на улице Клош-Персе, значит, его не было здесь, – возразил Генрих. — Нет, нет, здесь его не было, – согласился Карл. |
