|
– Кроме того, я не откажусь прилечь на минуту. Ла Юрьер! — Что угодно, ваше сиятельство? — Разбудите меня, если за мной придут от короля Наваррского. Я лягу не раздеваясь, чтобы в любую минуту быть готовым. — Я последую вашему примеру, – заявил Коконнас, – а чтобы его светлости не ждать меня ни минуты, я сделаю себе значок. Ла Юрьер, дайте мне ножницы и белой бумаги. — Грегуар! – крикнул Ла Юрьер. – Белой бумаги для письма и ножницы, чтобы сделать конверт! «Ого! – сказал себе пьемонтец: — Честное слово, здесь готовится нечто из ряда вон выходящее». — Спокойной ночи, господин де Коконнас! – сказал Ла Моль. – А вы, милейший хозяин, будьте любезны, проводите меня в мою комнату. Желаю вам успеха, мой новый друг! И Ла Моль, сопровождаемый Ла Юрьером, исчез из виду на винтовой лестнице. Тогда таинственный человек схватил Коконнаса за локоть, подтащил к себе и торопливо заговорил: — Сударь, сто раз вы чуть не выдали тайну, от которой зависит судьба королевства! Благодарение Богу, вы вовремя прикусили язык. Еще одно слово, и я пристрелил бы вас из аркебузы. К счастью, теперь мы одни, так слушайте. — Но кто вы такой, как вы смеете говорить со мной таким повелительным тоном? – спросил Коконнас. — Вы слышали о де Морвеле? — Убийце адмирала? — И капитана де Муи. — Да, конечно. — Так вот, де Морвель – это я. – Ого-го! – произнес Коконнас. — Слушайте же. — Черт побери! Конечно, слушаю. — Те! – прошипел де Морвель и приложил палец к губам. Коконнас прислушался. В ту же минуту они услышали, что хозяин захлопнул дверь какой-то комнаты, запер дверь в коридоре на засов и подбежал к собеседникам. Он подал стул Коконнасу и стул Морвелю, взял третий себе и сказал: — Господин де Морвель, все заперто, можете говорить. На Сен-Жермен-Л'Осеруа пробило одиннадцать часов вечера. Морвель считал один за другим удары, дрожащие звуки которых зловеще раздавались в ночи, и, когда последний удар замер в воздухе, сказал, обращаясь к Коконнасу, ощетинившемуся при виде предосторожностей, которые принимали эти два человека: — Сударь, вы добрый католик? — Я думаю! – отвечал Коконнас. — Сударь, – продолжал Морвель, – вы преданы королю? — Душой и телом. Я считаю, что вы, сударь, оскорбляете меня, задавая мне подобный вопрос. — Не будем ссориться из-за этого; вы пойдете с нами? — Куда? — Это не имеет значения. Предоставьте себя в наше распоряжение. От этого зависит ваше благосостояние, а быть может, и ваша жизнь. — Предупреждаю вас, что в полночь у меня будет дело в Лувре. — Туда-то мы и пойдем. — Меня ждет герцог де Гиз. — Нас тоже. — Но у меня особый пароль для входа, – продолжал Коконнас, несколько уязвленный тем, что ему приходится делить честь аудиенции у герцога с де Морвелем и Ла Юрьером. — У нас тоже. — Но у меня особый опознавательный знак! Морвель улыбнулся, вытащил из-за пазухи пригоршню крестов из белой материи, один дал Ла Юрьеру, один Коконнасу, один взял себе. Ла Юрьер прикрепил свой к шлему, а Морвель к шляпе. |
