|
– Нет ни деверя, ни мужа, никого! Я свободна, как ветер, как птица, как облака… Свободна, вы слышите, королева? Понимаете ли вы, сколько счастья в этом слове: свободна? Я хожу, куда хочу, распоряжаюсь, как хочу! Ах, бедняжка королева! Вы не свободны! От этого-то вы и вздыхаете… — Ходишь, куда хочешь, распоряжаешься, как хочешь! Разве это все? И в этом вся твоя свобода? Уж очень ты веселая, у тебя есть что-то, кроме свободы! — Ваше величество, вы обещали сами начать откровенный разговор. — Опять «ваше величество»! Послушай, Анриетта, мы поссоримся! Разве ты забыла наш уговор? — Нет. «Я ваша покорная служанка на людях и я же твоя безрассудная подруга с глазу на глаз». Не так ли? Не так ли, Маргарита? — Вот, вот! – с улыбкой ответила королева. — Никаких родовых споров, никакого коварства в любви; все честно, благородно, откровенно; словом, оборонительный и наступательный союз, имеющий единственную цель: искать и ловить некую мимолетность, которая называется счастьем, если оно нам встретится. — Прекрасно, дорогая герцогиня! Именно так! И в знак возобновления нашего договора поцелуй меня. И две прелестные женщины, одна бледная, охваченная грустью, другая румяная, белокурая и смеющаяся, изящно склонили друг к Другу свои головки и так же крепко соединили свои губки, как и мысли. — Так, значит, есть что-то новенькое? – спросила герцогиня, с жадным любопытством глядя на Маргариту. — Разве мало нового произошло за последние два дня? — Я говорю не о политике, а о любви! Когда нам будет столько лет, сколько королеве Екатерине, твоей матушке, тогда и мы займемся политикой. Но нам, прекрасная моя королева, по двадцати, – так поговорим о другом. Слушай, ты замужем по-настоящему? — За кем? – со смехом спросила Маргарита. — Ох, ты меня успокоила. — А знаешь, Анриетта, то, что успокоило тебя, приводит в ужас меня. Мне придется выйти замуж. — Когда же? — Завтра. — Вот так так! Правда? Бедная подружка! А так ли уж это необходимо? — Совершенно необходимо. — Черт побери, как говорит один мой знакомый! Это очень грустно. — У тебя есть знакомый, который говорит «черт побери»? – со смехом спросила Маргарита. — Да – А кто он такой? — Ты все расспрашиваешь меня, а ведь рассказывать должна ты. Кончай свой рассказ, и тогда начну я. — В двух словах дело обстоит так: король Наваррский влюблен в другую, а мной обладать не желает. Я ни в кого не влюблена, но не хочу принадлежать и ему. А между тем мы должны изменить наши отношения или, по крайней мере, сделать вид, что мы их изменили сегодня ночью. — Подумаешь! Измени свое отношение к нему и можешь не сомневаться, что он переменит свое отношение к тебе! — Так-то оно так, но беда в том, что мне меньше, чем когда-либо хочется меняться. — Надеюсь, только по отношению к мужу? — Анриетта, меня мучит совесть. — В каком смысле? — В смысле религии. Для тебя имеет значение вероисповедание? — В политике? — Да, конечно. — А в любви? — Милый друг, в любви мы, женщины, совершеннейшие язычницы и потому допускаем любые секты и поклоняемся нескольким богам. — В одном-едином, не так ли? — Да, да, – ответила герцогиня с чувственным огоньком в глазах, – в том боге, у которого на глазах повязка, на боку колчан, за спиной крылья и которого зовут Амур, Эрот, Купидон. |
