|
— Лерак де Ла Моль. — А теперь как он выглядит, по-твоему? — Господин де Ла Моль? — Нет, господин де Коконнас. — Как тебе сказать? – ответила Маргарита. – По-моему… Она остановилась. — Ну, ну, – настаивала герцогиня, – как видно, ты сердишься на него за то, что он ранил твоего гугенота? — Мне кажется, – со смехом ответила Маргарита, – что мой гугенот в долгу не остался, и такой шрам, который остался у твоего католика под глазом… — Значит, они квиты, и мы можем их помирить! Присылай своего раненого ко мне. — Только не теперь, попозже. — Когда же? — Когда ты переведешь своего католика в другую комнату. — В какую комнату? Маргарита только взглянула на подругу, та посмотрела на Маргариту и тут же расхохоталась. — Ну хорошо! – сказала герцогиня. – Итак – союз! Более тесный, чем когда бы то ни было! Искренняя дружба навсегда! – ответила королева. — А каков будет наш пароль, наш условный знак, если мы друг другу понадобимся? — Тройное имя твоего триединого бога: Eros, Cupido, Amor. Подруги расцеловались еще раз, в двадцатый раз пожали друг другу руки и расстались. Глава 3. КЛЮЧИ ОТКРЫВАЮТ НЕ ТОЛЬКО ТЕ ДВЕРИ, ДЛЯ КОТОРЫХ СДЕЛАНЫ Возвратясь в Лувр, королева Наваррская застала Жийону в большом волнении. В отсутствие Маргариты приходила г-жа де Сов. Она принесла ключ, который прислала ей королева-мать. Это был ключ от комнаты, где находился в заключении Генрих Наваррский. Было ясно, что королеве-матери зачем-то нужно, чтобы Беарнец провел сегодняшнюю ночь у г-жи де Сов. Маргарита взяла ключ и, вертя его в руках, продумала каждое слово из письма г-жи де Сов, взвесила значение каждой буквы и, наконец, как будто разгадала замысел Екатерины. Она взяла перо, обмакнула его в чернила и написала: «Сегодня вечером не ходите к г-же де Сов, будьте у королевы Наваррской. Маргарита». Потом она свернула бумажку трубочкой, всунула ее в полую часть ключа и приказала Жийоне, как только стемнеет, подсунуть ключ узнику под дверь. Покончив с этим, Маргарита подумала о несчастном раненом, заперла все двери, вошла в кабинет и, к своему великому удивлению, увидела, что Ла Моль уже одет в свое продранное, испачканное кровью платье. Заметив ее, он сделал попытку встать, но зашатался, не смог удержаться на ногах и упал на софу, превращенную в кровать. — Что это значит, сударь? Почему вы так плохо выполняете предписания вашего врача? – спросила Маргарита. – Я предписала вам покой, а вы, вместо того чтобы слушаться меня, делаете все наоборот! — Ваше величество, я не виновата, – сказала Жийона. – Я просила, я умоляла его сиятельство не сходить с ума, а он сказал, что не останется в Лувре. — Вы хотите уйти из Лувра?! – спросила Маргарита, глядя с изумлением на молодого человека, потупившего глаза. – Да ведь это немыслимо! Вы не можете ходить, вы бледны, у вас нет сил, у вас дрожат колени. И еще сегодня утром у вас из раны шла кровь!.. — Ваше величество! Сколь горячо я благодарил вас за то, что вы дали мне убежище вчера, столь же горячо молю вас позволить мне уйти сегодня. — Я даже не знаю, как назвать такое безрассудство, – ответила изумленная королева, – это хуже, чем неблагодарность! — Ваше величество! – умоляюще складывая руки, воскликнул Ла Моль. |
