Аурек поднял кость, рассмотрел, а потом обглодал. Его золотые глаза смотрели на меня без эмоций, пока он костью чистил зубы, водя по ней клыками. Он бросил ее на пол, закончив, и я услышала, как одна из собак придвинулась туда, раздался хруст.

— Ты мало поела, Эррин, — сказал он. — Что-то не так с едой?

— Нет. Все хорошо, — я потыкала еду ложкой. Нож мне перестали давать две недели назад. Я взглянула на него, а он бесстрастно смотрел на меня.

— Если не поешь, тебя придется кормить.

— Я поем, — сказала я, придвинув к себе тарелку. Я потянулась к ножке курицы, утки или еще кого-то, но не могла взять ее. Рука дрожала. Я не могла. Не могла сделать это.

— Открой рот шире, — улыбнулся Аурек.

Я послушалась. Я положила кусок мяса в сухой рот и жевала, жевала, жевала. Аурек смотрел, как моя челюсть движется, повторяющееся движение причиняло боль. Еда превратилась в пасту, и я заставила себя проглотить ее, чувствуя, как она застревает где-то между моим горлом и сердцем.

— Вот так, — сказал Аурек, взял кубок и сделал большой глоток. Он опустил кубок с бодрым звоном, улыбка на его лице оттенялась пятном от вина на его губах. — Ты можешь есть, как хорошая девочка. Эй, парень, порежь ей еще мяса. Маленькими кусочками. Я не хочу смотреть, как она жует как корова на лугу.

Из тени вышел слуга и сделал, как было приказано, разорвал кусок мяса на небольшие части. Его плечи были опущены, словно он старался вести себя незаметно, голову он склонял так низко, что подбородок касался груди. В моих глазах пылала злость, слезы унижения грозили политься по щекам.

— Дай мясо ей, — приказал Аурек. Слуга вздрогнул и приблизился ко мне с новой тарелкой в подрагивающих пальцах.

Вдруг моя рука дернулась и выбила тарелку из его руки. Мы в ужасе смотрели, как тарелка, полная еды, летит по комнате, ударяется с грохотом об пол, собаки зарычали и выбежали из-под стола. Они замерли и посмотрели на Спящего принца, чтобы тот позволил им съесть упавшую еду. Мы со слугой тоже повернулись к Ауреку, чтобы увидеть его реакцию.

Он тихо смеялся, скривив лицо и закрыв глаза. Он глубоко вдохнул, и его смех стал громким, он стукнул кулаком по столу, загремев кубками, свечи покачнулись. Я увидела в его другой руке куклу.

— Ваши лица… — выдавил он, смеясь. — Это было прекрасно, — он вытер глаза, его плечи все еще дрожали, а мы смотрели на него. Наконец, наш ужас отрезвил его, и его лицо скривилось в неприятном выражении. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки. — Хорошо. Убери, — слуга склонился над едой. — Нет. Не руками. Съешь это.

Я уставилась на Аурека.

— Ты оглох? Съешь. На коленях как животное, каким ты и являешься.

Не возражая, истинный король Лормеры опустился на колени и склонился. На четвереньках он опустил голову к полу и начал есть упавшее мясо, собаки зарычали на него, но не двигались. Я спрашивала его, почему они не помнят его, а он сказал, что они могут его помнить. Но они слушались только одного хозяина и никогда ему не нравились.

Аурек смотрел на него в тишине без радости на лице, но я смотреть не могла. Я опустила взгляд на колени и выдернула нить из платья, сделав дырочку. Мерек подозревал, что это платье Твайлы, оно было для меня слишком коротким и тесным, швы были натянуты на талии и груди. Я не знала, где она сейчас, и надеялась, что она в безопасности. А еще я надеялась, что она еще хочет сражаться после того, как увидела разрушения, оставленные Спящим принцем в подземелье.