— Все сделано, Ваша светлость, — сказал Лиф, из-за раны он шепелявил, шипел слова. Он вытащил что-то из кармана, сверток зеленого бархата, встал, отдал его Ауреку и вернулся на место. Я не могла не смотреть на него, и его кожа покраснела, словно он чувствовал мой взгляд.

Аурек открыл сверток и улыбнулся, положил предмет на стол, чтобы я смогла увидеть. Я вытянула шею и заглянула внутрь. Я сразу поняла, что это, хоть никогда не видела эту вещь, лишь видела метку пару раз.

На ткани лежала деревянная рукоять, отполированная, красная и гладкая, с большим и толстым золотым диском на конце. Я знала, что на металле вырезано большое дерево с множеством веток, корни тянулись под землю так далеко, как и ветви тянулись к небу.

Печать Трегеллана, сделанная из корон прошлых королей, представленная публике в утро их казни, чтобы показать начало новой жизни Трегеллана. Теперь все снова пришло к правлению короля. Каждый закон, указ, документ за последние сто лет носил эту печать, чтобы показывать демократическое решение Совета. Мою Клятву аптекаря отметили этой печатью и прислали обратно господину Пэнди. Мою лицензию отметили бы так же, и я бы повесила ее на рабочем месте, чтобы все видели, что Совет одобрил меня, печать дала бы мне право работать.

Глядя на нее, я поняла, что брат с Ауреком продолжали разговор.

— …Трессалин теперь ваш, остальной Трегеллан вскоре тоже падет. Большая часть Совета согласна с условиями, остальных… убрали, — рассказывал ему Лиф.

— Алхимиков получили? — спросил Аурек.

— Всех пятерых. Доставили сюда, Ваша светлость. Их сопровождающих убили. Двух Сестер.

— А девчонка, Пожирательница грехов?

Я задержала дыхание, надеясь, молясь, что он ничего не знает.

— Отчеты не совпадают, согласно им она и в Пеналуне, и в Скарроне, Ваша светлость, — он постучал пальцами по столу. — Я подозреваю… что она убежала в Скаррон. Она не любит перемены, она труслива. Она бы пошла туда, где чувствует себя безопасно, в место, которое считает убежищем. Здесь она пряталась в своем храме, если что-то шло не так. Там есть Скаррон, куда она уже убегала отсюда. Она цепляется за то, что знает.

Аурек кивнул.

— Ты уже отправил туда людей?

Лиф сделал паузу.

— Нет, Ваша светлость. Я позволил себе отправить людей в Пеналуну и дать о себе знать там.

— Зачем? — Аурек уставился на него.

— Потому что если до нее дойдут слухи, а они дойдут, что ее ищут там, будет проще для меня подобраться к Скаррону и схватить ее. Я собираюсь отправиться в ближайшие дни, если позволите. Если она там, я сразу же вернусь с ней. Даю слово.

Аурек рассмеялся, откинув голову.

— Конечно, позволяю. Отлично. Прекрасная работа. Думаешь, она там одна?

Лиф кивнул.

— Уверен. Цена за ее голову соблазнит любого выдать ее. А она не привыкла доверять людям.

Аурек поджал губы.

— Хмм. Но у нее есть поддержка. Слышал о группе, зовущей себя Восходом?

Я не двигалась, но что-то на моем лице меня выдало, потому что Аурек посмотрел на меня.

— Хочешь что-то добавить, Эррин? — спросил он. Я молчала.

— Я хочу, — сказал Лиф, и Аурек посмотрел на него. — Мои люди в Шаргате и Монкхэме получили приказы искать, как только это произошло. Я отдал приказы увеличить патрули и ловить, но не убивать тех, кто будет оскорблять их.

— Не убивать?

— Я не могу выбить информацию из мертвых, Ваша светлость.

Аурек улыбнулся, восхищаясь им. Лиф, стратег. Он напоминал моего брата еще меньше, чем в храме из костей.