Первой метаморфозы заметила Макитти. Началось это с подобия улыбки, появившейся на лице Оскара и постепенно расплывавшейся шире и шире. Рядом Какао наливалась оранжево-розовой краской по мере того, как рифмованная песенка плавно катилась к своей комической развязке. Тай начал хихикать, и даже обычно флегматичный Сэм широко улыбался. Вскоре они все стали посмеиваться, потом хохотать и, наконец, реветь от безудержного смеха.

По лицу Макитти уже текли слезы, а Вильям, не останавливаясь, перешел ко второй истории в том же духе и в два раза смешнее. Куол, Рата и Рут точно так же корчились от безудержного смеха, не в силах устоять перед веселой песенкой. Особенно гоготали над гоблинской считалочкой ребята-вампиры.

В короткие промежутки своего непрерывного потока веселых стишков Вильям умудрился вставить несколько словечек более серьезного содержания, предназначенные для ушей Оскара, который тоже хватался за живот от смеха.

– Поспешите! Я постараюсь задержать их подольше.

– Но как – хо-хо-ха! – ты это – хи-хи-ха! – делаешь о-ох? – От такого дикого смеха у него уже болели бока.

С третьей попытки ему удалось вложить меч в ножны и дать остальным знак, чтобы они следовали за ним. Хохоча и всхлипывая, они разрезали путы на Цезаре. Перерезая ярко-рыжие веревки, они все время тряслись от смеха, и оттого чуть не поранили своего спутника. Собираясь отругать их за неуклюжесть, Цезарь вместо этого сам согнулся пополам в приступе смеха.

Путники помогли ему подняться на ноги и, спотыкаясь, протопали мимо своих мучителей. Куол обернулся и попытался пойти вслед, но к тому времени уже так сильно смеялся, что едва мог стоять на ногах. Нескончаемый поток нелепой галиматьи буквально парализовал его и его клыкастых сподручных.

– Поверьте, – посмеиваясь, сказал Вильям Оскару, когда тот уже собирался вслед за друзьями скрыться в удивительном густом лесу, – для меня это нелегко. Я не разделяю страсти моих соплеменников выяснять, кто кого пересмеет. Но это не значит, что я сам не способен повеселиться. Можно даже сказать, что жизнь в одиночку, отдельно от всех, отточила мою способность жить весело и в гармонии с окружающим миром. С тем, что растет и падает, рождается и умирает.

– Будь – ха-ха-ха! – осторожен! – предупредил Оскар.

Когда Вильям на секунду отвлекся, Куол рубанул сплеча. Но прежде, чем его нож достиг цели, гном успел ткнуть его пальцем в смехоточку под ложечкой. От непроизвольного смеха Куол согнулся пополам. А потом и вовсе покатился по земле. Позади него на земле уже корчились Рут и Рата в приступе истерического смеха.

– Скорей! – поторопил Вильям хохочущего и рыдающего Оскара, который уходил заплетающимися ногами. – Легкое волшебство не сравнится с сильным юмором, но даже у самой хорошей шутки есть предел возможностей.

– Сколько – ха-а-ха-хи! – ты сможешь – о-хо-ха! – продержать их? – слабо выдохнул Оскар.

– Довольно долго, – заверил его Вильям со смешком. – К тому времени, как вы доберетесь до Желтого королевства, здесь уже будут Нугвот и его люди. Я тогда смогу предоставить им возможность веселить и сдерживать незваных гостей. Ну, теперь ступайте. А когда окажетесь в безопасности, и у вас будет немного свободного времени, выпейте за меня – только не облейтесь при этом.

Едва найдя в себе силы кивнуть, Оскар повернулся и заспешил за своими товарищами. Экзотические деревья и оранжевые цветы тянулись в сторону гнома, чтобы разделить его вдохновенное веселье.