Перед глазами стоял Король. Представлялся то в черноте ночи на крыше Замка, положивший окровавленную ладонь на Шар Стихий, то в порванном плаще, вернувшись после неудачных поисков Киры в лесу. Наверное, помнить его таким было чуточку легче. В те разы он не казался бездушным льдом.

Святые небеса! Но почему Грэм не нашел мужества ответить, любили ли друг друга ее родители хоть когда-нибудь? Сейчас, понятно, между ними нет даже дружбы. Мари помнила, что сказал Инэй другу в подслушанном разговоре в Академии. Что убьет Роксэль, если та не прекратит игры. Король не хотел даже встретиться с бывшей подругой, несмотря на ее настойчивые просьбы.

К Хладе он тоже не испытывал теплых чувств. Мари видела их вместе и готова была поклясться, что общество молодой Королевы тяготило Инэя. Она ждала того, что муж не мог или не хотел дать. Зато Кира сумела пробить броню. О третьей супруге Его Величество заботился. И даже беспокоился о ее безопасности. Сказал Майе, что старается быть хорошим семьянином. Интересно, смог бы он им стать, если бы не Эзра? Сумел бы общий ребенок удержать их с Роксэль вместе?

Задумавшись, Мари не услышала осторожных шагов. Не почувствовала опасности. Беды.

И даже вскрикнуть не смогла, когда через тело прошли кривые молнии. Упала парализованная в снег безвольной тряпичной куклой. Не чувствуя ни рук, ни ног.

Позади раздался громкий злой смех. Кто-то опустился рядом на корточки, и больно потянул за волосы, чтобы повернуть голову обездвиженной жертвы.

— Ты всерьез думала, мерзкая шу, что можешь безнаказанно вредить сильным мира сего? — на Мари презрительно глянули светло-зеленые глаза Фина Майли. — Ты не представляешь, как я ждал встречи с тобой. Хотел наглядно продемонстрировать, как надо поступать с болтливыми девчонками. Все, что от тебя требовалось, подмешать яд Принцессе, но нет, ты решила поиграть в благородство! Что ж, ты сделала выбор.

Мари смотрела, как неприятель поднимается. Отходит на несколько шагов. Ухмыляясь, вскидывает руки. И ничего — абсолютно ничего! — не могла сделать. Даже заплакать от бессилия и злости. Только успела представить лица друзей и поняла, что больше никогда их не увидит.

О, небо! Далила с Ноем никогда себе не простят, что ушли гулять без нее!

— Умри! — Фин, яростно скалясь, выпустил из пальцев новую порцию молний.

Мари бы закричала, если б сумела. Боль была невыносимой. Жгла тело раскаленным железом, переворачивала внутренности, забирала последние силы. Вместе с жизнью. А слезы все-таки брызнули. Убежали тоненькими ручейками в снег. Во рту появился соленый привкус. Кажется, она до крови прикусила губу.

Мучитель вновь подошел ближе. Навис над жертвой. Обхватил длинными пальцами горло и задумчиво принялся изучать лицо.

— Почему ты до сих пор жива, шу? — спросил он, наклоняя голову набок. — Обычно двух ударов хватает и людям, и стихийникам. Но раз хочешь третью порцию, ты ее получишь, — и он насмешливо похлопал девушку по мокрой щеке.

Отступил. Поднял руки.

Мари хотела зажмуриться, но передумала. Сейчас все, что она могла — это смотреть убийце в лицо. Ни к чему лишать себя единственного, что было доступно. В этот последний миг вдруг вспомнился Король, который хотел, чтобы она была в безопасности. Вне Дворца. Наверное, в этом и заключалось проклятие Дората. Уже второй раз, пряча дочь, Инэй умудряется загнать ее в смертельную ловушку. А Роксэль? Она снова устранилась и не придет на помощь…

— Получай! — крикнул Фин.

Яркие всполохи озарили все вокруг.

Вот только Мари не почувствовала нового взрыва боли. Зато сквозь застилающий глаза туман обнаружила врага, висящего над землей.