- Вы провели расследование по Кауфману?

- Конечно. Ясно, что он темная личность, что-то вроде анархиста или радикала. Пишет абсурдные письма в газеты. Но он не убивал вашего отца, так как в момент убийства находился в своем магазине. Может назвать двух или трех людей, которые готовы в этом поклясться. Может быть и так, что он кому-то продал оружие, а затем, чтобы выгородить его, придумал эту историю с воровством. Но у меня создалось впечатление, что он говорил правду.

- Полагаю, что вы поинтересовались, кому была выгодна смерть Дж. Д.?

Он беспокойно заворочался на подушках кресла.

- Я сделал все, что смог. Госпожа Уэзер была единственным человеком, которая получала явную выгоду. Она унаследовала его деньги и собственность. Но нет никаких других причин ее подозревать. Вам это известно не хуже, чем мне.

- Черт меня подери, если мне хоть что-нибудь известно. Скажите, кто такая эта женщина?

- Вы не знаете ее? Я думал, что вы могли остановиться у нее.

- Ну уж нет, постараюсь обойтись без этого. - Я встал и по ковру подошел к камину. - Я никогда ее не встречал. А то, что слышал, не располагает меня к ней.

- Естественно, вы не склонны хорошо отнестись к ней. Но она довольно симпатичная. У нее куча достоинств.

- Откуда она взялась?

- Думаю, из Чикаго. Во всяком случае, ваш отец привез ее сюда из Чикаго - из одной поездки. Какое-то время она работала у него секретарем, потом он на ней женился. Я слышал, что она была ему хорошей женой. Городским женщинам она не очень-то нравилась, но такое случается. Она слишком шикарно смотрелась на их фоне.

- Я должен взглянуть на эту шикарную штучку. Она все еще живет здесь?

- Да, она просто осталась в доме Дж. Д. Это теперь ее дом.

- Теперь я знаю об этом деле столько же, сколько и вы?

- Я изложил вам основные факты. Может быть, остались какие-то детали...

- Такая, например, кто убил моего отца?

Он поднялся. В его узких зеленых глазах сверкала злоба.

- Я рассказал все как есть. Если вам это не нравится, можете наплевать и забыть мой рассказ.

- Мне он не нравится, но я не собираюсь его забывать. Я хотел бы знать, не посоветовал ли кто вам не выяснять слишком много?

Зубы снова обнажились в гримасе, а голос прохрипел:

- Я выполнил свою работу и рассказал вам, что знаю. А теперь убирайтесь из моего дома.

Наши глаза встретились, он уставился на меня тяжелым взглядом, но первым опустил глаза.

- Вы нервничаете, инспектор Хэнсон. Скажите мне, что вас выводит из себя, и я уйду.

- Я никого не боюсь, и если какая-то сопля вроде вас думает, что может...

- У вас задатки честного человека, Хэнсон. Вам нравится чистое, добротное дерево. Как вы можете работать в нечистоплотных полицейских органах, вроде тех, что действуют в этом городе?

Он сделал шаг ко мне, продолжая пожирать меня глазами.

Высокий, всего на один-два дюйма ниже меня, но сухощавый и хрупкий. Я мог бы сломать его на месте, но, кажется, его это не волновало.

- Еще одна ваша шуточка...

- И вы наброситесь на меня, мне придется вам врезать, а вы вызовете патруль и упечете меня в тюрьму.

- Я этого не говорил. Но в этом городе такая болтовня навлечет на вас беду.

- Если из-за болтовни я попаду в беду, то буду драться, чтобы из нее выйти.

- Я имею в виду серьезные неприятности, - заметил он чуть спокойнее. - Может быть, вам лучше забыть обо всем этом деле.

- Так, как это сделали вы? Не пытаетесь ли вы напугать меня, как кто-то напугал вас?

- Никто меня не напугал! - крикнул он. - Убирайся!

- Значит, вам действительно нравится город в его нынешнем виде.