- Здесь слишком многое изменилось, чтобы я мог сразу сделать какой-то вывод. Да и какое это имеет значение - одобряю я или нет?

Она повернулась на каблуках и направилась к двери в гостиную.

- Не хотите выпить что-нибудь? Нам есть о чем поговорить.

- Спасибо, - сказал я и последовал за ней.

Если ее груди и бедра были не накладные, то она обладала красивой фигуркой. Но даже если они и были накладными, то выручали ноги и походка. Одетая в темное шелковое платье, она двигалась с пластичностью, свойственной морским львам.

Когда мы сели друг против друга, я увидел, что ее лицо контрастировало с фигурой. Оно было красиво, но как бы обескровлено, что подчеркивалось алыми губами, и выглядело осунувшимся. Широко расставленные темные глаза, в которых застыла тревога, кажется, впитали и сосредоточили в себе всю энергию. Блестящие волосы нависали над бледным лицом и шеей.

Под моим взглядом она нервно улыбнулась.

- Ну что, вам уже удалось прикинуть мои размеры по методу Бертильона?..

- Извините. Естественно, что меня интересует последняя жена моего отца.

- Звучит не слишком галантно.

- Галантность - мое слабое место.

- Это относится ко всему вашему поколению, не правда ли? Может быть, вы начитались Хемингуэя и подобной литературы?

- Не стоит входить в роль мачехи. У вас нет передо мной ни малейшего преимущества с точки зрения возраста.

Смех странно контрастировал с ее застывшим лицом.

- Может быть, я ошиблась относительно вашей галантности. Я тоже отношусь к потерянному поколению. Кстати, я обещала предложить вам выпивку.

- Кто теперь читает Хемингуэя? - заметил я в ответ и оглядел комнату, пока она шла к бару в углу. Бар задумал Дж. Д., но все остальное в комнате было переделано. На окнах - толстые, яркие шторы, замысловато расставленная современная мебель. Строгие стены и мягкое боковое освещение создавали впечатление высоты и простора. Единственное, что сохранилось от старых времен, - это пара раздвижных дверей. Комната была великолепной, но ей не хватало жизни. Бесшумно прошли здесь время и перемены, оставив ее в тишине и неподвижности. Меня интересовало, проводит ли свои ночи в одиночестве богатая вдовушка - женщина, которая придумала такую комнату.

Она дала мне американское виски, добавив туда немного содовой воды и много льда. Затем подняла свой бокал и сказала:

- Выпьем за галантность.

У нее были белые, хорошо ухоженные руки, но на запястье виднелись небольшие складки и морщинки. Может быть, я ошибался относительно ее возраста, но ей не могло быть больше тридцати пяти лет.

- А я пью за женщин, которые не зависят от галантности.

Какое-то мгновение она смотрела на меня, а потом медленно произнесла:

- Вы таки славный мальчик.

- Вы не очень типичная мачеха. А может, я начитался не тех книг в юные годы?

- Сомневаюсь. Каковы ваши планы, Джон?

- Получается забавная вещь. Я приехал сюда с намерением попросить у Дж. Д. работы. Болтаюсь с тех пор, как демобилизовался из армии.

- Разве вы не знали, что он умер?

- До сегодняшнего дня не знал. Видите ли, после того как моя мать оставила его, у нас не было о нем никаких сведений. Я почти забыл, что у меня есть отец. Но последние два года, когда был в армии, думал о нем. Не пытался связаться, просто думал... Поэтому в конце концов решил поехать и повидаться с ним. Но несколько опоздал.

- Вам надо было приехать раньше. - Она наклонилась вперед, чтобы дотронуться до моего колена, и я увидел линию, разделявшую ее груди, в глубоком вырезе. - Он часто говорил о вас. В любом случае стоило ему написать.

- Что он обо мне говорил?

Она так же демонстративно отстранилась от моего колена, как и коснулась его.

- Он вас любил, гадал, что же с вами случилось.