Одну из загадок лагеря Хуан разгадал, слушая разговоры охранников, точнее, не сами разговоры, а голоса людей. Тут звучали все диалекты арабского, от грубой брани марокканских трущоб до рафинированных речей образованного саудовца. Он попал не на военную базу, а в лагерь террористов, собранных со всех концов Ближнего Востока, иначе как объяснить это вавилонское столпотворение?

Однажды, проходя мимо большой палатки, он услышал, как командир охраны говорит по рации или, вероятнее, по сотовому телефону. У входа, застегнутого на молнию, дежурил часовой. Под его бдительным взором Хуан остановился перешнуровать ботинок. Он мог поклясться, что расслышал имя Сулейман аль-Джама, однако задерживаться не стоило, дабы не вызывать лишних подозрений.

Во время обеда Кабрильо понял, что среди пленных не только арабы. Светлокожий мужчина с редкими волосами сильно страдал от солнца. Когда охранник ударил женщину, которая подавала пищу, Кабрильо сообразил, что она тоже не местная. Миниатюрная, с коротко стриженной челкой, которая выбивалась из-под платка, она могла бы быть турчанкой… Нет, в ней было что-то приятное, почти родное, и Хуан догадался: перед ним американка.

Он стал приглядывать за женщиной и увидел, как охранник, которого командир прилюдно отчитал за драку, решил отомстить за унижение.

В «боевом» протезе, изготовленном Кевином Никсоном и корабельным оружейником, имелось потайное отделение, а в нем — тонкая металлическая струна-удавка и миниатюрный пистолет «кел-тек». Хуан не хотел перепачкаться кровью, а на пистолете не было глушителя, поэтому пришлось сломать насильнику шею.

— Похоже, у меня нет выбора, — ответила Алана, опираясь на руку Кабрильо.

Сарай стоял на отшибе, охранники были в курсе того, что должно там происходить, и смотрели в другую сторону. Хуан и Алана затаились за низкой песчаной грядой. В лагере их исчезновения не заметили.

Через пару минут Кабрильо решил, что уже можно двигаться. Спустившись по склону, они направились прямиком в пустыню, подальше от тренировочной базы на другом конце долины.

Хуан прикинул, что охранника хватятся не раньше чем через час и первым делом пересчитают пленных, теоретически способных голыми руками сломать шею мужчине. Все окажутся на месте. Охранники запутаются окончательно; вряд ли они сразу вышлют погоню. Впрочем, вдали от лагеря Кабрильо не боялся погони: судя по кровавому шоу во время обеда, террористы доверяли грязную работу пустыне, а потом ехали туда, где кружили стервятники.

Вероятнее всего, машину вышлют через день-два. К этому времени он уже будет нежиться в медной ванне на борту «Орегона», с коктейлем в одной руке и кубинской сигарой — в другой. А поскольку телефон он потерял, в этой же ванне будет отмокать окровавленная повязка на бедре…

ГЛАВА 20

Доктора Джулию Хаксли разбудил непривычный сигнал. Она спала по соседству с кабинетом, и дверь всегда была открыта. Пищал компьютер. Она подняла голову и увидела, что монитор засветился и бросает молочно-белый блик на чисто прибранный стол и на стул с металлическими подлокотниками.

Джулия откинула одеяло, взяла с тумбочки резинку и машинально собрала волосы в хвост. На ней красовалась белая атласная ночная сорочка ручной работы, идеально облегающая фигуру, — единственной тайной страстью доктора Хаксли было роскошное белье. Если ночью могли поднять по тревоге — а такое случалось, когда «Орегон» готовился к бою, — Джулия спала в огромной бесформенной футболке; для остальных же ночей в каюте стоял целый шкафчик соблазнительного белья. Пару раз Джулию чуть не засекли. Впрочем, она всегда держала у постели чистый медицинский халат и успевала переодеться в считаные секунды.

Доктор босиком прошлепала в кабинет, прыгнула в кресло и включила лампу на гибкой ножке.