— То есть вам кажется, что этот Лафайет что-то напутал и вы обшаривали не то русло, — продолжил Кабрильо, закатывая штанину.

Алана молча уставилась на удивительное устройство из титана и пластмассы.

— Порезался, когда брился, — мрачно сострил Хуан.

— Бывают же безопасные эпиляторы. — Девушка, надо отдать ей должное, не растерялась. — На самом деле есть еще третий, наиболее вероятный вариант: слуги, о которых упоминает Лафайет, вернулись в пещеру после смерти аль-Джамы и все разграбили, а что не смогли забрать — уничтожили.

— Это как раз наименее вероятный сценарий, — возразил Хуан, вытаскивая из протеза метательный нож — тщательно сбалансированную и остро заточенную полоску хирургической стали. — Если они были так преданы аль-Джаме, то их преданность никуда не денется и после смерти. Правоверный мусульманин скорее объестся свининой на Пасху, чем осквернит могилу.

— Но мусульмане же не празднуют… а, понимаю.

— Если слуги никому не рассказали, где спрятан корабль, он наверняка до сих пор на месте.

— Там, где мы искали, его нет. — Глаза девушки вдруг затуманились. — А Грега удастся спасти?

— Не буду врать — у нас другая задача. Мне жаль. Когда закончим, я вернусь — обещаю.

— Вы ведь ищете самолет госсекретаря? — Хуан промолчал, и Алана расценила это как согласие. — Мы видели, как он падал, поэтому и поехали в Ливию. Мы тоже пытались добраться до самолета.

— Поэтому-то вас и взяли в плен.

— Мы наткнулись на патруль. Они… они убили Майка. Он бросился мне на помощь, и его просто пристрелили.

В лунном свете на щеках его спутницы блеснули слезы. Часто женщина ждет, что ее обнимут и утешат, но, судя по виду, Алане требовалось не сочувствие, а помощь. Кабрильо проникся к девушке еще большим уважением.

— Скоро начинается мирная конференция, — мягко напомнил он. — Если Катамора будет на ней присутствовать, все пройдет успешно.

— Знаю. Именно Госдепартамент отправил меня искать корабль аль-Джамы. Там считают, что какие-то его бумаги очень пригодятся для переговоров.

— Так значит, тут не только археология замешана?

Алана помотала головой.

— Тогда расскажите все по порядку.

Она вкратце пересказала всю историю, начиная от встречи с Кристи Валеро и Перлмуттером и заканчивая пленом. Алана считала, что их захватил обыкновенный пограничный патруль.

— Я хорошо знаю Перлмуттера, — заметил Хуан. — Это лучший в мире специалист по военно-морской истории. Если Перлмуттер считает, что «Сакр» все еще спрятан в пустыне, пожалуй, так оно и есть. Интересно, отчего он не обратился в НУМА? Он же у них вроде консультанта…

— Вопрос не ко мне. Я о Перлмуттере раньше не слышала. Кажется, он упоминал какие-то дипломатические нюансы, ссылался на Госдеп.

— Лучше бы все же в НУМА, — пробормотал Хуан, вспоминая исключительный профессионализм людей из этого агентства. — Я хотел спросить: вы не знаете, кто остальные пленники?

— Нет. Наверное, Грег знает. Он говорит по-арабски. Я мужчин только во время еды видела, а из женщин никто не понимает ни по-английски, ни по-испански, хотя по-испански я и сама с трудом…

— Тоже загадка, — задумчиво проговорил Хуан.