— Сбавьте ход, господа, — приказал я.

С полным трюмом золота лучше не стоит нарываться на неприятности. Они, эти неприятности, скорее всего, найдут нас сами.

Мы зарифили несколько парусов, а я продолжил наблюдение за незнакомым кораблем через подзорную трубу. Ясно видно было только три мачты с прямыми парусами, корпус пока увидеть не получалось, как и каких-либо вымпелов, определяющих государственную принадлежность судна.

Я немного нервничал. Не факт, что мы сумеем оторваться от него в случае погони, с нашим-то перегрузом. Возможно, лучше будет попробовать вовсе уклониться от встречи. На том корабле нас тоже давно заметили, и, видимо, ждали, что мы предпримем.

— Мистер Келли, давайте-ка на три румба правее, — сказал я.

Самую малость изменить курс, повернуть и пройти у него за кормой. И разойтись, как в море корабли. Я внимательно наблюдал за каждым его манёвром, и как только «Поцелуй Фортуны» повернул, на грот-мачте незнакомца взвился белый флаг с лилиями. Французы. Можно немного выдохнуть. Самую малость выдохнуть, ведь с нашим грузом расслабляться нельзя ни на минуту.

— Поднимите флаг тоже, — приказал я.

— Наш? — спросил кто-то из матросов.

— Французский, дурья башка! — рявкнул я.

Вот было бы неловко поднять чёрный флаг в тот момент, когда мы, наоборот, хотим избежать встречи. А это я наконец сумел разглядеть незнакомый корабль во всей красе, и готов был спорить, что это не просто торговец или посыльный, это французский военный галеон, и кто знает, как бы он отреагировал на чёрный флаг.

Белый флаг с жёлтыми лилиями Бурбонов взвился на мачте. На галеоне тоже могли разглядеть нас во всей красе, и трудно было не узнать в нашей бригантине корсарское или пиратское судно. Патрулям и вспомогательным судам в этой части моря делать было нечего.

Я даже скрестил пальцы в отчаянной надежде, что галеон не заинтересуется нашим кораблём, мысленно приказывая ему просто уходить. Он и в самом деле не предпринимал никаких попыток выйти на перехват или просигналить нам какой-нибудь приказ, а просто шёл своей дорогой, будто величественный кит.

Только когда мы максимально сблизились, практически до пары кабельтовых, на галеоне бухнула пушка.

Я вздрогнул, ожидая свиста картечи или книппелей, разрывающих такелаж и разбивающих наш корпус в щепки и пыль, или даже плеска ядер, недолетевших или перелетевших из-за нерадивости или неудачи артиллеристов, но ничего из этого не произошло. Галеон просто приветствовал нас и французское знамя на нашей мачте.

— Дадим ответный салют? — крикнул мне Герард Ланге.

— Да, командуйте, — сказал я.

— Заряжайте, обезьяны безрукие! — рявкнул артиллерист.

Пара флибустьеров кинулась заряжать одно из бортовых орудий. Порох и пыж, ничего более, дать холостой залп, салютуя случайно встреченному соотечественнику. Я представил вдруг, как какой-нибудь болван заряжает вместо холостого залпа ядро или книппель и мы вместо приветствия атакуем этот галеон. А потом он топит нас ответным залпом из всех орудий. Вот будет умора.

Но вместо этого просто прогремел взрыв.

Бригантину тряхнуло, меня оглушило, я непонимающе схватился за планширь, диким взглядом озираясь по сторонам и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь плотную завесу дыма и пыли. В ушах, будто набитых ватой, звенело, до меня донёсся чей-то далёкий вопль. Время будто замедлилось и тут же побежало снова.

— А-а-а-а-а! — дикий, полный искренней боли стон заполнил всё пространство вокруг.

— Пушку разорвало! — прозвучал другой вопль.

— Пожар! — заорал третий.

Я встрепенулся, кинулся туда, в гущу дымовой завесы.