Изменить размер шрифта - +

Господин д’Ожерон довел до совершенства необходимые для этой цели приемы, которые уже у разных его предшественников были достаточно изящны. В текущем тысяча шестьсот семьдесят втором году он применял следующее: выдавал корсарам каперские свидетельства, писанные от имени короля Португалии, в то время воевавшего с Испанией, безусловно подлинные, которых у него был неисчерпаемый запас, бог его знает, откуда.

 

* * *

— То же самое он сделает и для тебя, Тома Трюбле, — сказал в заключение своего объяснения англичанин — флибустьер Краснобородый — Не сомневайся в этом и отправляйся к нему поскорее. Для начала тебе надлежит отсалютовать ему семью пушечными выстрелами, как полагается. Я же вернусь на своего «Летучего Короля», а с тобой давай сговоримся сняться послезавтра, с восходом солнца. К чему терять время? Одного дня тебе хватит на приемку воды и провианта, потому что наш переезд продлится не больше двух недель.

 

* * *

В то время, как вельбот англичанина отваливал от борта «Горностая», загремел первый салют.

И Краснобородый, сидевший на руле, весело мотнул красной бородой, — на борту этого окаянного малуанца не мешкали, чтобы притащить все, что нужно для выстрела.

Между тем Тома Трюбле и рядом с ним Луи Геноле смотрели в сторону порта. При звуке выстрелов жители, выйдя из домов, собрались на берегу. Вскоре один из них, лучше одетый и в шляпе, украшенной перьями, отделился от других и подошел к самому морю.

При последнем выстреле он поклонился, сняв шляпу. И ребята с «Горностая» больше не сомневались в том, что это, как и было на самом деле, господин д’Ожерон, губернатор короля и господ из Вест-Индской компании над островом Тортугой и побережьем Сан-Доминго.

 

 

III

 

— Знайте же оба, — объяснил капитан Эдуард Бонни, по прозванию Краснобородый, обращаясь к Тома Трюбле и его помощнику Луи Геноле, — знайте, что меньше чем в четырехстах милях отсюда на вест-зюйд-вест, когда пройти Улндуэрденским проливом и миновать остров Ямайку, открывается и врезается в материк залив, весь покрытый островами и называемый Гондурасским заливом. Неподалеку оттуда находится страна Кампече, которая составляет часть богатейшего королевства в Новой Испании, полного золота, серебра, кошенили, драгоценных деревьев, превосходного табака и того самого какао, из которого делают шоколад, целебный напиток.

Здесь находятся цветущие города и укрепленные порты, из которых главным является Веракрус. И, конечно, нам в таком виде, каковы мы сейчас, имея всего два судна со ста шестьюдесятью матросами, было бы опасным и тяжелым предприятием атаковать один из этих мощных городов. Я все-таки предложил бы вам это, не будь ничего лучшего, и я уверен, что вы бы согласились, зная, что вы люди, достойные Флибустье. Но, слава богу, нам незачем подвергаться такому риску, чтобы как следует обогатиться. Так вот. Слушайте меня оба: в глубине этого Гондурасского залива находится устье реки, которую мы, авантюристы, называем рекой Москитов. В этой самой реке, которая вполне судоходна, испанцы каждый год вооружают и экипируют гукар в семьсот или восемьсот тонн, годный для всякого рода транспорта, и паташу для защиты гукара и для самостоятельной перевозки более ценных и менее громоздких товаров, которые предпочитают не грузить на гукар, например, драгоценных металлов. Вам, конечно, известно, что гукар — это большие суда с тупым носом и кормой, впрочем, довольно хорошо вооруженные, а паташа — это просто дозорные или сторожевые фрегаты. Что касается случая, который нас интересует, то мне известно, что в этом году гондурасский гукар несет пятьдесят шесть орудий, а паташа — всего сорок, но большого калибра. Все девяносто шесть пушек против наших двадцати восьми. Стороны, можно сказать, почти равны.

Быстрый переход