* * *

Несколько раз в течение этих четырех лет представлялся случай возвратиться в Сен-Мало, и возвратиться богатыми. Однако Тома Трюбле ни разу не захотел им воспользоваться. Не то, чтобы он уже проникся к своей беспокойной жизни той великой страстью, что к этой самой жизни испытывают авантюристы Флибусты, которые, отведав раз соленой воды, сражений и грабежей, ни за что уже их не бросят и продолжают с переменным счастьем нападать на торговые корабли до самой своей смерти. Тома Трюбле не был еще этой породы, хотя был храбрым, как они, и воинственнее их всех. Будучи в этом отношении малуанцем, он и во всем остальном оставался им, мечтая об ином конце, а не о таком, какой обычно ожидает лучших флибустьеров, а именно, смерть от вражеского огня, стали или веревки. Тома для себя, для своего помощника и для своих людей желал, напротив, мирной кончины в собственной кровати, под простыней из тонкого полотна и среди огорченных родных, что также не лишено приятности. Кроме того, он желал, чтобы это случилось как можно позже и чтобы перед этим он и его близкие успели вволю попользоваться сокровищами, храбро и законно ими накопленными.

И тем не менее, хотя это желание прекрасно можно было согласовать с наездами время от времени на далекую родину, чтобы испытать удовольствие самому выгрузить на набережной Доброго Моря добытые на войне товары, а также позвенеть большими монетами, захваченными на испанских судах, по столам веселых малуанских кабаков, тем не менее Тома Трюбле не вернулся ни разу. И вот уже шел четвертый год этой долгой кампании. Десять раз уже «Горностай», корпус которого бывал запачкан и отягчен после этих бесконечных переходов раковинами и водорослями, принужден был килеваться, что требовало путешествия к Южным Кайям, каковым именем называются островки у побережья Кубы, где под самым носом у испанцев, которые ни черта не видят, фрегаты Флибусты занимаются мелким ремонтом, потому что это самое удобное место из всех Антил и единственное, где море спокойное и тихое. И всякий раз, после каждого ки-левания, «Горностай» уходил снова, направляясь к новым приключениям, из которых многие были весьма прибыльны.

* * *

Тем временем поле действия корсаров значительно расширилось: действительно, король принялся воевать уже не только против Голландии, но против всей почти Европы, народ за народом. С конца 1672 г. — против Испании, вскоре затем с Данией, потом с курфюршеством Бранденбургским и, наконец, с Империей. С тех пор каждое замеченное судно не могло не быть вражеским, если только не несло французский или английский флаг. И Тома счел удобным и выгодным гнаться за каждым попавшимся парусом, избавляя себя от труда вытаскивать подзорную трубу и таращить глаза, чтобы распознать цвет и рисунок флагдука. Работа стала легче и удобнее. И даже наиболее нетерпеливые, наиболее жаждущие возвращения домой матросы соглашались, что это веская причина продолжать и дальше крейсерство, которое шло все успешнее.

Тома, впрочем, был не только храбрый, но и рассудительный человек. Если он не прекращал своей кампании и не устремлялся к родному дому, даже после крупнейших захватов, то от этого ничьи интересы не страдали — ни арматора, ни поставщика, ни команды. По недостатку терпения и заботливости флибустьеры часто упускают из рук плоды блестящих предприятий. Их лень, их нежелание помочь друг другу служат тому причиной. Их обычная расточительность тоже им вредит. Когда они привозят свой товар в какую-нибудь страну, то обитатели остерегаются платить им настоящую цену, а они, как по неотложной нужде в деньгах, так и по своей беспечности, соглашаются на самую низкую оценку или же в ярости выбрасывают за борт весь свой груз.

Тома, лучший финансист, всегда получал барыш со своей добычи. Никогда не чувствуя недостатка в деньгах и поддерживая среди своей команды самую точную и строгую дисциплину, он всегда отказывался от невыгодных предложений и дорого продавал свой товар.