Он вернулся на следующий день в час посещений.

Лена встретила его улыбкой. Она чувствовала себя лучше и объявила:

— Сегодня мне разрешили выпить лимонаду с сахаром. С ложечки.

Солнечный свет проникал в палату через большое арочное окно, несмотря на задернутые шторы.

Тоньино уселся на стул у ее изголовья.

— Где мои очки? — спросила Лена.

— А ты действительно выздоравливаешь, — улыбнулся Тоньино. — Вот они. — Он вынул ее очки из ящика тумбочки и протянул было ей, но тут же передумал и сам надел их ей на нос.

Оглядевшись вокруг, Лена увидела, что находится в громадном помещении со сводчатым потолком и двумя рядами кроватей с высокими железными спинками, покрытыми белой эмалью. На торцовой стене висело большое распятие. В палате находились родственники, пришедшие навестить больных. Их темная одежда выделялась на фоне яркой белизны залитой солнцем палаты.

— Я принес тебе кое-что почитать, — сказал Тоньино.

Лена взглянула на него с недоверием:

— Значит, мне придется надолго остаться в больнице?

— Только пока жар не спадет. Ну а пока моя мать, маленькая Антавлева и все соседки шлют тебе привет, — попытался он развеселить жену.

— Вы все так добры ко мне. А я так и не сумела родить тебе сына, — с горечью покачала головой Лена.

— Что поделаешь, это судьба. Ты ни в чем не виновата. — Тоньино ласково пожал ей руку.

— Мне так стыдно, — прошептала она, и ее глаза наполнились слезами.

— Мы опять попробуем. В следующий раз все получится, вот увидишь. — Тоньино изо всех сил старался, чтобы его голос звучал бодро. — Скоро придет весна. Я уже видел в полях подснежники.

Вошедшая в эту минуту монахиня громко хлопнула в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание:

— Просим посетителей покинуть палату. Время посещений истекло, — властно объявила она.

Тоньино наклонился, поцеловал на прощание Лену в лоб и ушел.

Во время вечернего обхода ее вновь осмотрел профессор Витали.

— А вот и наша больная. Как у нас дела? — участливо спросил он, прощупывая ее пульс.

— Спасибо, мне лучше. Но вот читать не могу, глаза болят, — пожаловалась Лена.

— Вы только поглядите! Крестьянка читает романы, — удивленно заметил профессор, садясь на край кровати и опять проверяя пульс.

Потом он потребовал, чтобы Лена показала ему язык, и наконец приподнял ей веки, чтобы осмотреть глаза.

— Ну что ж, я вижу, дела идут неплохо, — вынес вердикт профессор. Повернувшись к сестре, он добавил: — Дайте ей крепкого бульона и печеное яблоко с сахаром. Побольше сахару. Этой девочке надо лучше питаться.

— Когда я смогу вернуться домой? — оживилась Лена.

— Ишь, какая шустрая! Хирург сделал тебе операцию, ну а мы должны удостовериться, что осложнений не будет.

— Почему мне не удалось сохранить ребенка? — немного помедлив, спросила Лена.

— Трудно сказать. Женская натура представляет собой сплошную загадку. Но могу тебя заверить, что в будущем ты сможешь иметь сколько угодно детей. Не беспокойся и думай только о выздоровлении. Да, кстати, к тебе посетитель. Вообще-то час посещений давно истек, но уж на этот раз так и быть… — добавил он, загадочно улыбнувшись, прежде чем уйти.

Лена увидела возникшую на пороге мощную фигуру Спартака.